Как Эрион Хивай книгу писал.
Feb. 21st, 2018 10:15 am![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
miiirОбосновался беспутный Эрион Хивай в городе Лённигерде, у залива. Многие беженцы отправились южнее, в столицу, но в столице и с юга беженцев было много, а хлеба - мало. Кроме того, большинство выживших после Хлада махакамцев в столицу двинули, так что Эрион рассудил, что в Лённигерде ему спокойнее будет.
Лённигерде был богатым портовым городом, а потому часто переходил из рук в руки: от белых дворян Романовых к красным дворянам Ульяновым, а потом - снова к Романовым, уже к красным, потом - с падением красных - снова к белым, а потом - к клану Томбё. Названия Лённигерде менял каждые полвека, а последнее из названий было совсем непроизносимым и содержало тринадцать слогов, что не к добру. Поэтому проще было называть его так, как его на старых картах писали. Коренные горожане всё равно называли его "Город".
Язык горожан беспутный Эрион выучил довольно быстро, хотя говорить без акцента так и не научился. Зато научился подделывать местные документы, что было не так трудно: даже коренные горожане, родившиеся до очередного переименования города, писались переехавшими из другого города; и никому до этого дела не было. Было бы серебро.
Жену Примулу и сына Эрион искать не стал, и правильно сделал: не узнал, что сын погиб в Хлад, ещё в младенчестве. Матушка Грета пару раз пригласила Эриона на блины и позволила поиграть с маленькой сестрицей, Оленухой, но видеться раньше раза в год с беспутным сыном не захотела. Оно и понятно: Эрион ей отца, Гиннара Хивая, напоминал, а старого Гиннара даже сам Эрион вспоминать не очень хотел
Занялся Эрион прежним делом: приезжих по городу водил, сбывал им старые ценные бумаги - от керенок до оренов, промышлял контрабандой и работорговлей, но без размаха: для размаха компаньоны нужны. Две или три сотни серебряков, добытых игрой в кости и мародёрством в дни Хлада, вложил Эрион в книжную лавку на паях с двумя дхойне: рассудил, что в городе грамотных много, и дело пройдёт. Но самым грамотным оказался третий компаньон, который с серебром и сбежал, так что снова остался Эрион Хивай ни с чем.
Если у плута и авантюриста опять ничего не осталось - это к продолжению сюжета.
В бытность свою книгопродавцем сообразил Эрион Хивай, что книги можно и самому писать. Тут главное - понять, для кого их писать!
Для дхойне, которых в Лённигерде большинство было, книги писать бесполезно. Дхойне живут недолго, а потому читать не успевают, даже если умеют. Читают понемногу, а если на листе много написано - ходят с читальной рамкой и закрывают лист, чтобы не больше сотни слов оставалось. Эти сто слов читают, по ним составляют мнение, а рамку не снимают, чтобы лишнего не прочитать. Рачительные. У них ловить нечего!
Можно бы для своих книги писать, для серьёзного народа: краснолюдов, ельфов, дриад, низушков. Они живут долго, почитать успевают. В Городе их и раньше, до Хлада, жило много, только назывались они иначе. Казалось бы, пиши низушкам о полях, ельфам - о лесах, краснолюдам - о пещерах, собирай серебро и в ус не дуй... Ан нет! Дхойне это уже раньше сообразили, и всё, что можно было написать, написали. И о полях, и о лесах, и о горах. И с разговорами, и с картинками, и с цифрами. Правда: не для себя же им писать? И тут всё схвачено.
Вот и смекнул Эрион, где нажиться можно: надо про самих дхойней написать! Ельфам, низушкаим и краснолюдам, с подробностями, с комментариями, без заумных дхойнских слов, всё как в жизни. Дхойне же про себя не пишут, а переселенцам было бы полезно узнать об их обычаях и нравах. Хотя бы для того. чтобы больше на их дхойнские уловки не попадаться! 😊
Решил Эрион описать обычную семью дхойней. Семьи у них небольшие: живут недолго, больше двух жен завести не успевают, до правнуков не доживают, детей из дома без выкупа в двадцать лет отпускают, так что вот вам обычная дхойнская семья: муж, старшая жена, младшая жена, двое детей от старшей жены, парень и девка, ещё на ученье не уехавшие, и сын-наследник от младшей. А ещё - пёс да три кошки, потому что крупной скотины в порту держать нельзя: коров, говорят, на крыше дворца только белые цари держать могли, а красные цари обмельчали и уже только кур разводили.
Имена он подобрал им обыкновенные, дхойнские: Саша, Даша и Таша. Детей Даши решил назвать Пашей и Машей, а сына Таши, наследника, - Глашей. Пса чёрного пусть зовут Пятибрюх, а кошек - Сирен, Алконост и Гамаюн, самые кошачьи имена. Дашевичи пусть в школу ходят, а Ташевича пусть в ясли водят.
С Дашей Саша познакомился, наверное, на большом осеннем дхойнском празднике Хартошка. У дхойней век назад была война красных и белых, горожане за красных встали, а селяне - за белых. Горожане крестьян пожгли да потравили, хлеб забрали и на железо обменяли. Селяне в города ломанулись, потому что хлеба всё равно нет, и побеждённым жить туго, и везде писались коренными горожанами и красными. А коренные горожане, наоборот, начали на опустошенные земли поглядывать и о хозяйстве подумывать, селян восхвалять и к ним свой род возводить. Так и возник карнавальный праздник Хартошка, когда горожане с детьми на пустые земли селян выезжали, одевались по-селянски, в белое, и изображали, что урожай собирают, но больше струны дёргали да с девками своими же городскими знакомились, к которым в городе подступиться боялись. Весёлый был праздник Хартошка, пока красные в силе были. А с Ташей Сашу, наверное, уже Даша познакомила, у дхойне так сплошь да рядом.
Лённигерде был богатым портовым городом, а потому часто переходил из рук в руки: от белых дворян Романовых к красным дворянам Ульяновым, а потом - снова к Романовым, уже к красным, потом - с падением красных - снова к белым, а потом - к клану Томбё. Названия Лённигерде менял каждые полвека, а последнее из названий было совсем непроизносимым и содержало тринадцать слогов, что не к добру. Поэтому проще было называть его так, как его на старых картах писали. Коренные горожане всё равно называли его "Город".
Язык горожан беспутный Эрион выучил довольно быстро, хотя говорить без акцента так и не научился. Зато научился подделывать местные документы, что было не так трудно: даже коренные горожане, родившиеся до очередного переименования города, писались переехавшими из другого города; и никому до этого дела не было. Было бы серебро.
Жену Примулу и сына Эрион искать не стал, и правильно сделал: не узнал, что сын погиб в Хлад, ещё в младенчестве. Матушка Грета пару раз пригласила Эриона на блины и позволила поиграть с маленькой сестрицей, Оленухой, но видеться раньше раза в год с беспутным сыном не захотела. Оно и понятно: Эрион ей отца, Гиннара Хивая, напоминал, а старого Гиннара даже сам Эрион вспоминать не очень хотел
Занялся Эрион прежним делом: приезжих по городу водил, сбывал им старые ценные бумаги - от керенок до оренов, промышлял контрабандой и работорговлей, но без размаха: для размаха компаньоны нужны. Две или три сотни серебряков, добытых игрой в кости и мародёрством в дни Хлада, вложил Эрион в книжную лавку на паях с двумя дхойне: рассудил, что в городе грамотных много, и дело пройдёт. Но самым грамотным оказался третий компаньон, который с серебром и сбежал, так что снова остался Эрион Хивай ни с чем.
Если у плута и авантюриста опять ничего не осталось - это к продолжению сюжета.
В бытность свою книгопродавцем сообразил Эрион Хивай, что книги можно и самому писать. Тут главное - понять, для кого их писать!
Для дхойне, которых в Лённигерде большинство было, книги писать бесполезно. Дхойне живут недолго, а потому читать не успевают, даже если умеют. Читают понемногу, а если на листе много написано - ходят с читальной рамкой и закрывают лист, чтобы не больше сотни слов оставалось. Эти сто слов читают, по ним составляют мнение, а рамку не снимают, чтобы лишнего не прочитать. Рачительные. У них ловить нечего!
Можно бы для своих книги писать, для серьёзного народа: краснолюдов, ельфов, дриад, низушков. Они живут долго, почитать успевают. В Городе их и раньше, до Хлада, жило много, только назывались они иначе. Казалось бы, пиши низушкам о полях, ельфам - о лесах, краснолюдам - о пещерах, собирай серебро и в ус не дуй... Ан нет! Дхойне это уже раньше сообразили, и всё, что можно было написать, написали. И о полях, и о лесах, и о горах. И с разговорами, и с картинками, и с цифрами. Правда: не для себя же им писать? И тут всё схвачено.
Вот и смекнул Эрион, где нажиться можно: надо про самих дхойней написать! Ельфам, низушкаим и краснолюдам, с подробностями, с комментариями, без заумных дхойнских слов, всё как в жизни. Дхойне же про себя не пишут, а переселенцам было бы полезно узнать об их обычаях и нравах. Хотя бы для того. чтобы больше на их дхойнские уловки не попадаться! 😊
Решил Эрион описать обычную семью дхойней. Семьи у них небольшие: живут недолго, больше двух жен завести не успевают, до правнуков не доживают, детей из дома без выкупа в двадцать лет отпускают, так что вот вам обычная дхойнская семья: муж, старшая жена, младшая жена, двое детей от старшей жены, парень и девка, ещё на ученье не уехавшие, и сын-наследник от младшей. А ещё - пёс да три кошки, потому что крупной скотины в порту держать нельзя: коров, говорят, на крыше дворца только белые цари держать могли, а красные цари обмельчали и уже только кур разводили.
Имена он подобрал им обыкновенные, дхойнские: Саша, Даша и Таша. Детей Даши решил назвать Пашей и Машей, а сына Таши, наследника, - Глашей. Пса чёрного пусть зовут Пятибрюх, а кошек - Сирен, Алконост и Гамаюн, самые кошачьи имена. Дашевичи пусть в школу ходят, а Ташевича пусть в ясли водят.
С Дашей Саша познакомился, наверное, на большом осеннем дхойнском празднике Хартошка. У дхойней век назад была война красных и белых, горожане за красных встали, а селяне - за белых. Горожане крестьян пожгли да потравили, хлеб забрали и на железо обменяли. Селяне в города ломанулись, потому что хлеба всё равно нет, и побеждённым жить туго, и везде писались коренными горожанами и красными. А коренные горожане, наоборот, начали на опустошенные земли поглядывать и о хозяйстве подумывать, селян восхвалять и к ним свой род возводить. Так и возник карнавальный праздник Хартошка, когда горожане с детьми на пустые земли селян выезжали, одевались по-селянски, в белое, и изображали, что урожай собирают, но больше струны дёргали да с девками своими же городскими знакомились, к которым в городе подступиться боялись. Весёлый был праздник Хартошка, пока красные в силе были. А с Ташей Сашу, наверное, уже Даша познакомила, у дхойне так сплошь да рядом.
