Давным-давно, когда наши сосны еще не были посажены, жил был великий кесарь, сын Солнца. Власть его была свыше и не имела пределов, подданные любили его так, как только и могут любить все данное свыше, любую безысходность и необходимость.
Кесарь правил в Цитадели – огромном круглом городе, обнесенном высокой стеной, которая была в шесть, а то и в десять раз вышнее человеческого роста. Но даже если бы кому-то удалось проникнуть внутрь, он неминуемо заблудился бы в Цитадели, вращавшейся вокруг своей оси дабы сбить с пути всех, кто ищет путь по звездам.
Неприступна была Цитадель с земли, но и с неба взять е было не легче. Сорок сороков свечей стерегли небо над городом, и звон тысячи колоколов охранял город, неприступный с земли, от неба: ведь знал кесарь, власть которого была свыше, что новая власть тоже может прийти оттуда же.
Кесарь был учен и знал, что кроме земли и неба есть еще одна дорога: время, а срок его царства, внешне спокойного, оборвется с его собственной смертью. Кесарь подумал и об этом: в одну из темных ночей он поднялся на главную башню и остановил время в Цитадели, чтобы ничего более не происходило в ней.
Солнце же, не желая, чтобы его сына уличили в этом, продолжало подниматься и опускаться над круглым городом, как ни в чем ни бывало. Оставались и другие звезды, которые были слишком далеко, чтобы уговорить или подкупить их, но Цитадель вращалась, и людям казалось, что это движутся звезды.
Люди продолжали жить, но в их жизни больше ничего не происходило: ни дурного, ни хорошего. Все их дела не могли завершиться, ничего нового не появлялось, ничто старое не исчезало, можно было продолжать жить без забот, не занимаясь ничем. Люди так и поступили, ибо более любили свою жизнь, чем свои дела.
В чести стали те, кто ничего не делал: кесарь приблизил их к престолу, и чем меньше менялось в мире от того, чем они занимались, тем более величал и награждал их. Те ж, кто хотел что-то изменить, попадали в опалу и доживали свой век в нищете: кесарь боялся, что эти люди заметят, что от их усилий ничего не меняется, и раскроют причину.
Тем, кто не был в почете, было запрещено говорить на людях, а остальным запрещено верить и слушать им: ведь зачем, говорили, верить тем, у кого ничего не получилось? Не лучше ли верить тем, кто ни в чем не потерпел неуспеха, поскольку ничего не делал?
Но как было отличить первых от вторых? Тогда кесарь придумал делать богатые одежды, которые никто не мог носить без его милости, соизволения и даров. Тех, кто носил такие одежды, слушали и чтили, а остальных осмеивали и побивали камнями. До сих пор находят и эти одежды, и дома, где хранили их.
Был золотой век, и жили люди, ничего не меняя и ни к чему не стремясь, подобные камням причудливой огранки. Но лишь страдания и стремления закаляют души людей, а праздность и бесцельность размягчают: скоро души перестали вырастать в людях, и стали люди скучны и противны не только себе самим, но и кесарю.
Говорили эти люди, живя в золотом веке: нет людей, хуже нас, и нет города, хуже Цитадели, и нет смысла в нашей жизни. Многие накладывали на себя руки и умирали, поскольку смерть не была свершением и могла быть вне времени, рождались же по той же причине, но с колыбели ни к чему не стремились.
Жители же всех земель вокруг Цитадели верили людям в дорогих одеждах, что нет людей хуже них, и нет смысла в жизни. Звон сорока сороков свечей разносил эти слухи по всем землям, и жителей Цитадели возненавидели все соседи, однако продолжали верить им и завидовать, ибо не было у соседей одежд, сравнимых с городскими.
Те же, кто не верил, приезжали в Цитадель, чтобы проверить слова горожан. Но не умели они жить без времени, и скоро гасли их глаза и вяли их души. Оставались они в Цитадели навеки, проводя жизнь в праздности. Многие возвращались на родину в богатых одеждах, но теперь уже говорили как горожане, ибо уже стали ими.
Испугался кесарь и придумал новое: разделил людей на две части. Первым дал он песьи головы и веники, вторым – овечьи головы и образки. Сила веников, связанных из разных прутьев, была равна силе всех деревьев, с которых те были срезаны. Образки же показывали людей в дорогих одеждах, говоривших убедительно и менявших речи по воле кесаря.
И сказал кесарь псоглавцам: «Служите мне верой и искореняйте крамолу! Ведь больше овцеглавцев, чем вас, а я не верю им. Даю вам власть над ними, и дома их, и достояние их, и жен их, и детей их; и да верят в это они сами. Живите для того, чтобы ненавидеть их и бояться, и гоняйте их ежечасно, и пусть гнев и страх прорастут в вас душами».
И сказал кесарь овецглавцам: «Терпите произвол псоглавцев и будьте кроткими! Ведь сильнее псоглавцы вас, а я не люблю их. Даю вам суд над ними и злословие о них, да знаете вы, что праведна ваша жизнь, а не их; и да знают это они сами. Живите для того, чтобы ненавидеть их и бояться, и пусть покорность и трепет прорастут в вас душами»
Начали псоглавцы гонять овцеглавцев, а те осуждать их. Гневны были лица хватавших прут, кротки были лица смотревшихся в образки. Появились у людей души, хотя и не такие, как прежде, но в чем-то похожие. И обрадовался кесарь, и развеселился, глядя на них, ибо были те и другие смешны и забавны.
Пришел к кесарю первосвященник, любимый в народе, и сказал: «Не хочу принимать ни овечьей головы, ни песьей. Не нужно мне тысячи твоих прутьев вместо моего посоха, не нужно мне тысячи твоих слов вместо своего слова. Не хочу я причинять страдания, не хочу и терпеть обиды. Как быть мне владыка?»
Ответил ему кесарь: «Вспомни, как было без этого? Не было у людей душ даже таких. Ты же первосвященник, и дело твое – души, что есть несправедливость или немилосердие по сравнению с пустотой людей, когда не растут в них души? Пойми и выбери, принять ли тебе веник или образок, гнев или кротость, мое доверие или мою любовь».
Спросил кесаря первосвященник: «Есть ли иной способ растить души?» Испугался царь, ибо знал этот способ, но боялся, что первосвященник узнает о времени, и сказал: «Если нет тебе места ни в одной из частей моего народа, поди прочь: я один и без веника, и без образка. Или затеял ты крамолу, и хочешь занять мое место?»
Сказал первосвященник кесарю: «Не надо мне твоего места, но не карай меня изгнанием: я люблю Цитадель и не смогу жить без нее. Не гони меня, ибо гибель лучше разлуки с ней». Сказал кесарь: «Погибни». Сказал первосвященник: «Не хочу гибнуть ни с веником, ни с образком, ни как насильник, ни как жертва, но хочу остаться в Цитадели».
Сказал кесарь: «Никто не любит Цитадель кроме тебя, не считай свою кару тяжкой. Ты же знаешь: все, носящие дорогие одежды, бранят и порицают свой город, хваля другие! Найдешь ты в других землях время как способ растить души, но, узнав о нем, не возвращайся, чтобы не смущать людей золотого века».
Тогда вышел первосвященник на главную площадь и разорвал на себе дорогие одежды, ибо собирался не говорить, а слушать. И спросил он: «Что есть время, позволяющее растить души?» Сказали псоглавцы: «Время есть ярость». Сказали овцеглавцы: «Время есть терпение». Сказал кесарь: «Видишь, нет тебе места в Цитадели!»
Сказало солнце: «Время есть то, что от меня не зависит!» Сказали звезды: «Время есть то, чего ты не поймешь». Сказали свечи: «Время есть то, до чего нам нет дела!» Сказала Цитадель: «Время есть то, что нужно мне самой». Сказала Луна: «Время есть то, ради чего тебе придется покинуть Цитадель, любимый!»
Взмолился первосвященник Луне: «Пречистая, помоги мне найти время!» Сказала Луна: «Не помогу, ибо хочу, чтобы ты жил, любимый. В Цитадели ты не найдешь ответа, вне же Ее стен - погибнешь». Сказала Цитадель: «Без моей земли под ногами погибнешь ты, а без тебя – я, ибо никто не любит меня, кроме тебя».
Сказал Первосвященник Цитадели: «Любимая, иди со мной!», и сказал он Луне: «Пречистая, забери меня к себе». Изумились и возмутились обе, но лишь на миг, после же поступили так, как он сказал: земля под ногами первосвященника задрожала, все улицы и дома, любившие его, воспарили.
Возник между Луной и Цитаделью новый город, Летучий Остров Фру, и остался он в притяжении луны, ног в стенах Цитадели. Окунулся Первосвященник во время, омыло оно его и весь остров с ног до головы, от верхнего шпиля до якоря, и проросла душа Первосвященника войной, в которой не было ни ярости, ни кротости.
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png)
timeasmymeasure
1.
Date: 2006-11-25 11:31 am (UTC)Кесарь правил в Цитадели – огромном круглом городе, обнесенном высокой стеной, которая была в шесть, а то и в десять раз вышнее человеческого роста. Но даже если бы кому-то удалось проникнуть внутрь, он неминуемо заблудился бы в Цитадели, вращавшейся вокруг своей оси дабы сбить с пути всех, кто ищет путь по звездам.
Неприступна была Цитадель с земли, но и с неба взять е было не легче. Сорок сороков свечей стерегли небо над городом, и звон тысячи колоколов охранял город, неприступный с земли, от неба: ведь знал кесарь, власть которого была свыше, что новая власть тоже может прийти оттуда же.
Кесарь был учен и знал, что кроме земли и неба есть еще одна дорога: время, а срок его царства, внешне спокойного, оборвется с его собственной смертью. Кесарь подумал и об этом: в одну из темных ночей он поднялся на главную башню и остановил время в Цитадели, чтобы ничего более не происходило в ней.
Солнце же, не желая, чтобы его сына уличили в этом, продолжало подниматься и опускаться над круглым городом, как ни в чем ни бывало. Оставались и другие звезды, которые были слишком далеко, чтобы уговорить или подкупить их, но Цитадель вращалась, и людям казалось, что это движутся звезды.
2.
Date: 2006-11-25 11:32 am (UTC)В чести стали те, кто ничего не делал: кесарь приблизил их к престолу, и чем меньше менялось в мире от того, чем они занимались, тем более величал и награждал их. Те ж, кто хотел что-то изменить, попадали в опалу и доживали свой век в нищете: кесарь боялся, что эти люди заметят, что от их усилий ничего не меняется, и раскроют причину.
Тем, кто не был в почете, было запрещено говорить на людях, а остальным запрещено верить и слушать им: ведь зачем, говорили, верить тем, у кого ничего не получилось? Не лучше ли верить тем, кто ни в чем не потерпел неуспеха, поскольку ничего не делал?
Но как было отличить первых от вторых? Тогда кесарь придумал делать богатые одежды, которые никто не мог носить без его милости, соизволения и даров. Тех, кто носил такие одежды, слушали и чтили, а остальных осмеивали и побивали камнями. До сих пор находят и эти одежды, и дома, где хранили их.
3.
Date: 2006-11-25 11:33 am (UTC)Говорили эти люди, живя в золотом веке: нет людей, хуже нас, и нет города, хуже
Цитадели, и нет смысла в нашей жизни. Многие накладывали на себя руки и умирали, поскольку смерть не была свершением и могла быть вне времени, рождались же по той же причине, но с колыбели ни к чему не стремились.
Жители же всех земель вокруг Цитадели верили людям в дорогих одеждах, что нет людей хуже них, и нет смысла в жизни. Звон сорока сороков свечей разносил эти слухи по всем землям, и жителей Цитадели возненавидели все соседи, однако продолжали верить им и завидовать, ибо не было у соседей одежд, сравнимых с городскими.
Те же, кто не верил, приезжали в Цитадель, чтобы проверить слова горожан. Но не умели они жить без времени, и скоро гасли их глаза и вяли их души. Оставались они в Цитадели навеки, проводя жизнь в праздности. Многие возвращались на родину в богатых одеждах, но теперь уже говорили как горожане, ибо уже стали ими.
4.
Date: 2006-11-25 11:34 am (UTC)И сказал кесарь псоглавцам: «Служите мне верой и искореняйте крамолу! Ведь больше овцеглавцев, чем вас, а я не верю им. Даю вам власть над ними, и дома их, и достояние их, и жен их, и детей их; и да верят в это они сами. Живите для того, чтобы ненавидеть их и бояться, и гоняйте их ежечасно, и пусть гнев и страх прорастут в вас душами».
И сказал кесарь овецглавцам: «Терпите произвол псоглавцев и будьте кроткими! Ведь сильнее псоглавцы вас, а я не люблю их. Даю вам суд над ними и злословие о них, да знаете вы, что праведна ваша жизнь, а не их; и да знают это они сами. Живите для того, чтобы ненавидеть их и бояться, и пусть покорность и трепет прорастут в вас душами»
Начали псоглавцы гонять овцеглавцев, а те осуждать их. Гневны были лица хватавших прут, кротки были лица смотревшихся в образки. Появились у людей души, хотя и не такие, как прежде, но в чем-то похожие. И обрадовался кесарь, и развеселился, глядя на них, ибо были те и другие смешны и забавны.
5.
Date: 2006-11-25 11:36 am (UTC)Ответил ему кесарь: «Вспомни, как было без этого? Не было у людей душ даже таких. Ты же первосвященник, и дело твое – души, что есть несправедливость или немилосердие по сравнению с пустотой людей, когда не растут в них души? Пойми и выбери, принять ли тебе веник или образок, гнев или кротость, мое доверие или мою любовь».
Спросил кесаря первосвященник: «Есть ли иной способ растить души?» Испугался царь, ибо знал этот способ, но боялся, что первосвященник узнает о времени, и сказал: «Если нет тебе места ни в одной из частей моего народа, поди прочь: я один и без веника, и без образка. Или затеял ты крамолу, и хочешь занять мое место?»
Сказал первосвященник кесарю: «Не надо мне твоего места, но не карай меня изгнанием: я люблю Цитадель и не смогу жить без нее. Не гони меня, ибо гибель лучше разлуки с ней». Сказал кесарь: «Погибни». Сказал первосвященник: «Не хочу гибнуть ни с веником, ни с образком, ни как насильник, ни как жертва, но хочу остаться в Цитадели».
Сказал кесарь: «Никто не любит Цитадель кроме тебя, не считай свою кару тяжкой. Ты же знаешь: все, носящие дорогие одежды, бранят и порицают свой город, хваля другие! Найдешь ты в других землях время как способ растить души, но, узнав о нем, не возвращайся, чтобы не смущать людей золотого века».
6.
Date: 2006-11-25 11:37 am (UTC)Сказало солнце: «Время есть то, что от меня не зависит!» Сказали звезды: «Время есть то, чего ты не поймешь». Сказали свечи: «Время есть то, до чего нам нет дела!» Сказала Цитадель: «Время есть то, что нужно мне самой». Сказала Луна: «Время есть то, ради чего тебе придется покинуть Цитадель, любимый!»
Взмолился первосвященник Луне: «Пречистая, помоги мне найти время!» Сказала Луна: «Не помогу, ибо хочу, чтобы ты жил, любимый. В Цитадели ты не найдешь ответа, вне же Ее стен - погибнешь». Сказала Цитадель: «Без моей земли под ногами погибнешь ты, а без тебя – я, ибо никто не любит меня, кроме тебя».
Сказал Первосвященник Цитадели: «Любимая, иди со мной!», и сказал он Луне: «Пречистая, забери меня к себе». Изумились и возмутились обе, но лишь на миг, после же поступили так, как он сказал: земля под ногами первосвященника задрожала, все улицы и дома, любившие его, воспарили.
Возник между Луной и Цитаделью новый город, Летучий Остров Фру, и остался он в притяжении луны, ног в стенах Цитадели. Окунулся Первосвященник во время, омыло оно его и весь остров с ног до головы, от верхнего шпиля до якоря, и проросла душа Первосвященника войной, в которой не было ни ярости, ни кротости.