Цех ткачей. Вторая сказка.

[miiir]

Горожане в городах дурные: бегают, носятся, изобретают, а что именно изобретут – не понимают. Ладно, фотокарточки: фотография веешь полезная... Родного человека снять и в рамку поставить. Но этого горожанам мало: они придумали голограммы, почти как фотокарточки, только объёмные. Пишутся они лучом на специальной пластине, а если эту пластину разбить, то в каждом осколке будет картинка целиком, даже если сами осколки окажутся далеко друг от друга.

При такой изобретательности горожане менее дурными не становятся: какому деревенскому придёт в голову бить на куски так сложно изготавливаемую голограмму? А тем более – с лицом родного человека? И зачем так долго возиться и снимать это лицо для тех, кто обычную фотокарточку порвёт в два счёта? Порвёт – и ладно: в следующий раз задумается, стоит ли рвать. А голограммы эти – просто диковинка: как если бы с двумя людьми в разных концах страны происходило бы одно и то же.

Впрочем, это присказка, а сказка – впереди!

Comments

[miiir.livejournal.com]

Двое стоят посреди слободы и глазеют на чёрный силуэт церкви на фоне заходящего солнца. Церковь была бы пятиглавой, не торчи на месте главного купола самая натуральная деревянная изба с простой двускатной крышей.

– Как называется этот район?
– Хамовники.
– Оно и видно. Уж больно церковь хамская.
– Ты не понял. Хамовниками здесь называют ткачей, это ткаческая слобода.
– Это не повод строить избы на курьих ножках над куполами.
– А ты не слышал, что ткачи знаются с нечистой силой?
– Слышал. И ты это одобряешь?
– А куда им деться? Жизнь есть текст, по норме, текст есть ткань, по корню, ткань есть ткань, по форме. Ткач – либо Бог, либо нет. Но Бог один, так что все остальные ткачи – отдыхают.
– И эта избушка – для этого отдыха?
– Нет.

[miiir.livejournal.com]

Жил-был однажды ткач, который так свое дело знал, что пошли от зависти недобрые слухи, что режет он кур в жертву старым хозяевам, из их ног делает основу для станка, а из их куриных душ – лёгкий челнок. Поп байки послушал, поверить не поверил, но от греха решил на ткача эпитимью наложить, чтобы тот год в церковь входить не смел, с Богом и святыми угодниками разговаривать.

Соседи только этого и ждали. Как же! Из церкви выгнан, Богу не пожалуется, да и святым угодникам не донесёт. Делай с ним что хочешь: беззащитен, как рыба в садке. Не стали ему и детям его давать проходу, глумились, вымещая прежнюю зависть, били, рвали чудотканую одежду: «Тебе в церкви места нет, так неужели тебе в слободе место будет? Кайся, греховодник!»

Пришёл ткач к попу: «Пусти меня в церковь, батюшко! Хоть на пять минут пусти: я же в храме Божием все ризы ткал!» Поп ему отвечает: «Не велено пущать! Вот как будешь ткать не лучше других, поверю, что смирил ты гордыню, и эпитимтью сокрашу. А пока – учись». – «Не могу я, батюшка, хуже работать, чем умею!» - «Это в тебе гордыня говорит, грех смертный. Молись и учись ткать хуже!»
Опечалился ткач: «Лучше черту душу продам, чем злато Господне, мне в рост данное, в землю зарою!» Проснулись люди однажды утром – а избёнка ткача на церковной маковке стоит, а маковка в землю на месте дома вросла, да позолотой внутрь, как колодец в земле, будто наизнанку вывернута. Собрались люди, кричат: «Куда ты забрался, дурья башка! В самом деле загордился, не по чину живёшь, будто выше всех стал! Слезай, а то дом спалим!»

Выходит мастер на крылечко, потягивается: «Где же мне ещё жить-то, суседушки? В церковь Божию не пускаете, а снаружи, вокруг церквы, меня и детишек травите… Только НА церкве мне, болезному, жить и осталось!» Стоит мастер, ухмыляется; полотно ему белой дорогою стелется до самой Преображенской слободы, где оборотни живут (где же им ещё жить, иродам преображенским!). Зашумел народ, похватал головни и начал в мастера кидать.

Заметили стрельцы, что народ слободской церковь Божию жгёт, подбежали, пресекли, зачинщиков в поруб бросили, остальных отлупили так, что те сутки отлёживались. А к мастеру приказной дьяк приезжал и шубу соболью сулил, если он по всей столице такие полотняные дроги от церквы к церкве натянет, чтобы швебебань на немецкий манер сделать, да не послушал его мастер. Наверху благодать, колокола звонят, если что и слышишь, так поди докажи, что слышал… :-)

[miiir.livejournal.com]

Датский посланник понял, что его дурачат, но виду не подал: несолидно, да и другого объяснения избушке на курьих ножках, черневшей на фоне заката над церковными главками, не предвиделось.

PS: А церковь в Хамовниках надо сфотографировать. Только не Двойником, а Скайсиром: во избежание! :-)

[raendar.livejournal.com]

Ну глупый, я глупый... Но зачем еще и так настойчиво меня в этом убеждать? :D %)

[miiir.livejournal.com]

Рэндар, прости, это не про горожан вообще!

Один из редких случаев, когда объяснение, что и зачем, заняло бы 20 страниц.

Вернусь ко дню Белых Крыльев - объясню... :-)

PS: Ёлки и без меня будут, БМ-ы - тоже.