(no subject)

[miiir]

Трёхметровый толстый иней над границами лежит,
Тихо дремлют часовые, охраняя рубежи,
Как во время ледостава на великыя реке,
Спит Великая Держава, держит пальцы на курке.

Высоки на суше стены, великан не сломит их!
От врагов – чуть-чуть пониже, чуть повыше – от своих…
Почему? Поверьте, братки, тут госплан во всей красе:
К нам с войной приходят редко, а бежать охота всем!

У министров сердобольных диспозиция проста:
Императорских пираний поверяют по хвостам!
Словно мощную подлодку всю страну удастся им
Защитить от перегрузок прочным корпусом двойным.

Огражденья граждан ради от бесчувственных чужих,
И от зависти спасенья к тем, кто жил получше них,
Средь пустых полей бескрайних и на редкость крайних сёл
Дивный Зодчий жёсткий корпус вкруг страны своей возвёл.

Помогая человеку доверять войскам своим,
Распускаются цветами семена пехотных мин,
И дрожат враги над морем от обиды, и весной
Даже ветры огибают наши стены стороной.

Холода без ветра, правда, но народ у нас здоров:
Свет/тепло несут нам книги из общественных костров,
И живёт народ спокойно под защитой прочных стен,
В каждом первом инородце прозревая гексаген.

Заступаем на дежурство, лишь привычно матерясь:
Мы храбры – они трусливы: ишь, нажрали, что терять!
Ах, у вас молочны реки и кисельны берега?
Мы сейчас ракету пустим – где же будут все блага?

Вы гордитесь, что парламент, что свобода и права?
А у нас одна ракета – и на вас растёт трава!
Трижды в день едите, гады? Шубы носите зимой?
Мы одну ракету пустим – и сровняем вас с собой,
Целый мир сровняем с нами залпом лодочки одной,
Всех вокруг смешаем с нами залпом лодочки одной.