![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
miiirСоветские школьники измеряли меру положительности литературных персонажей начала XIX века очень простым способом: "Вышел бы он на Сенатскую площадь 14 декабря 1825 года - или нет?"
Пьер Безухов вышел бы, а Николай Ростов был бы в числе лоялистов, которые палили по широкому Пьеру картечью. Толстой писал фанфики - и не скрывал этого.
Чацкий вышел бы, Молчалин - нет. Скалозуб скорее бы вышел с Чацким, чем с лоялистами. Скалозуб - тип Печорина: по цинизму, фатализму и грусти-тоске, которую в Скалозубе обычно никто не замечает.
Онегин вышел бы, почти наверняка: "у них свои бывали сходки". Опереточный Гремин тоже вышел бы, по памяти 1812 года. Не удивлюсь, если бы он Онегина туда и вытащил. В Сибирь Татьяна на приехала бы не к Онегину, а к Гремину.
Андрей Тентетников из второй части "Мёртвых Душ" скорее вышел бы, чем нет. По крайней мере, искренне собрался бы выйти, но не дошёл бы: не из малодушия, а из лени.
Из всех персонажей русской литературы только один, никем не замеченный, на Сенатской площади достоверно был. Это Манилов из первой части "Мёртвых Душ", армейский офицер с трубкой, надолго после следствия отучившийся давать определённые ответы на любые вопросы. Потому и отделался ссылкой в своё поместье. У Гоголя десяток намёков на участие Манилова в восстании декабристов.
В связи с этим мне интересна судьба Фемистоклюса Манилова и Алкида Манилова, и особенно - их действия на турецком фронте.
Пьер Безухов вышел бы, а Николай Ростов был бы в числе лоялистов, которые палили по широкому Пьеру картечью. Толстой писал фанфики - и не скрывал этого.
Чацкий вышел бы, Молчалин - нет. Скалозуб скорее бы вышел с Чацким, чем с лоялистами. Скалозуб - тип Печорина: по цинизму, фатализму и грусти-тоске, которую в Скалозубе обычно никто не замечает.
Онегин вышел бы, почти наверняка: "у них свои бывали сходки". Опереточный Гремин тоже вышел бы, по памяти 1812 года. Не удивлюсь, если бы он Онегина туда и вытащил. В Сибирь Татьяна на приехала бы не к Онегину, а к Гремину.
Андрей Тентетников из второй части "Мёртвых Душ" скорее вышел бы, чем нет. По крайней мере, искренне собрался бы выйти, но не дошёл бы: не из малодушия, а из лени.
Из всех персонажей русской литературы только один, никем не замеченный, на Сенатской площади достоверно был. Это Манилов из первой части "Мёртвых Душ", армейский офицер с трубкой, надолго после следствия отучившийся давать определённые ответы на любые вопросы. Потому и отделался ссылкой в своё поместье. У Гоголя десяток намёков на участие Манилова в восстании декабристов.
В связи с этим мне интересна судьба Фемистоклюса Манилова и Алкида Манилова, и особенно - их действия на турецком фронте.
