Шибко грамотный Гомер.
Apr. 7th, 2020 01:10 am![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
miiirSimilarly the formular phraseology of the newer tradition, though it may be said to exist, is much less highly developed in economy and scope than that of the Homeric system. The consequence of these differences is that we cannot always rely on direct inferences from details of the known habits and techniques of guslari, or other modern equivalents, to the methods that gave rise to the infinitely richer Homeric poems. This limitation of the comparative method has perhaps been undervalued by those who conclude that the Homeric poems must have been dictated to a literate accomplice by an illiterate composer, just as some of the long Yugoslav poems were sometimes dictated to Parry's Yugoslav assistant. The conclusion is perhaps preferable to the assumption that 'Homer' himself must have been literate (which is not easily compatible with the detailed formular system); but it too depends on the further assumptions, first that oral poems are never sung twice in anything like the same form, and second that the Iliad and Odyssey survived more or less intact from the first moment of their monumental composition.
То же самое касается и формульной фразеологии в новой традиции: хотя и можно утрверждать, что она существует, но её границы и структура гораздо менее развиты, чем у гомеровской системы. Следствием этих различий стала невозможность всегда полагаться на прямые логические выводы из элементов известных нам привычек и приемов гусляров (или других современных исполнителей, эквивалентных им) в применении к методам, которые привели к созданию бесконечно более богатых стихов Гомера. Это ограничение сравнительного метода, вероятно, недооценили те, кто приходит к выводу, что поэмы Гомера, должно быть, были продиктованы грамотному соавтору неграмотным сочинителем, точно так же, как некоторые длинные югославские поэмы иногда диктовались югославскому помощнику Пэрри. Возможно, такое заключение и лучше, чем предположения о том, что сам «Гомер» должен был оказаться грамотным (что нелегко совместить с разработанной формульной системой); но это также зависит от дальнейших предположений: во-первых, что устные стихи никогда не поются дважды в одной и той же форме, а во-вторых, что "Илиада" и "Одиссея" сохранились более или менее нетронутыми с первого момента их грандиозного сочинения.
То же самое касается и формульной фразеологии в новой традиции: хотя и можно утрверждать, что она существует, но её границы и структура гораздо менее развиты, чем у гомеровской системы. Следствием этих различий стала невозможность всегда полагаться на прямые логические выводы из элементов известных нам привычек и приемов гусляров (или других современных исполнителей, эквивалентных им) в применении к методам, которые привели к созданию бесконечно более богатых стихов Гомера. Это ограничение сравнительного метода, вероятно, недооценили те, кто приходит к выводу, что поэмы Гомера, должно быть, были продиктованы грамотному соавтору неграмотным сочинителем, точно так же, как некоторые длинные югославские поэмы иногда диктовались югославскому помощнику Пэрри. Возможно, такое заключение и лучше, чем предположения о том, что сам «Гомер» должен был оказаться грамотным (что нелегко совместить с разработанной формульной системой); но это также зависит от дальнейших предположений: во-первых, что устные стихи никогда не поются дважды в одной и той же форме, а во-вторых, что "Илиада" и "Одиссея" сохранились более или менее нетронутыми с первого момента их грандиозного сочинения.
