Как Эрион Хивай в заговоре участвовал.
Feb. 21st, 2018 10:12 am![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
miiirВ Лённигерде беспутный Эрион Хивай без году неделя, а уже в заговоре участвует. В настоящем заговоре, без дураков. От верхов до низов, от благородных бар - до таких, как сам Эрион. По третьим числам собираются, у руин каких-то, в масках и при оружии. Одна беда: живут в Лённигерде одни дхойне, значит - заговор дхойнский будет. С другой стороны, в таком случае и направлен заговор будет против дхойне, так что всё к лучшему!
Приходит Эрион Хивай на место встречи, на топор опирается. Улочки в Лённигерде широкие, но тротуары - узкие, так что Эриона не обойти. За спиной - руины дома какого-то всадника, а на той стороне улицы - караулка, набитая городской стражей под завязку. Идеальное место для заговора! Можно и не начинать.
Оглядывается Эрион - а вот и заговорщики! Впереди - благородный лорд, весь в серебре. Без дураков лорд: профиль - орлиный, взгляд - бешеный, губа до носа достаёт, осанка, рука на шестопёре. Сразу видно - гневлив и на расправу скор. Сколько у него крепостных? В Лённигерде все крепостные - почтовые духи, так вот у этого не менее десяти тысяч таких, судя по чванству.
За спиной у лорда - двое парней городских, из лавочников, с ножами. Во всём дорогом, тщательно протёртом и порванном. В лихих людей играют, в разбойников с большой дороги. В родном мире Эрион разбойников много видел, а лавочников - не очень. Здесь, видимо, наоборот. Парни озираются - и постоянно переглядываются: как, дескать, выглядим? Достаточно ли подозрительно? Похожи ли на настоящих заговорщиков?
За ними - старушка: седая, тоненькая, божественная, чуть ли не столетняя. Для дхойне слишком бодра; не иначе как из низушков, а то и из ельфов. Смотрит цепко, с улыбкой. Сто лет назад явно красавицей была, и привычка царствовать - осталась. В руках - сумочка, с перчатку размером. На платье - брошка с тёмно-зелёной полосой по светло-зелёному фону; знак тех, кто в Лённигерде осаду пережил - и не уехал. Здесь такие в большом почёте.
А последней стоит каменная баба. Как есть каменная. Ореада. На дриад похожа, хотя и меньше. Выглядит молодой, но они же как дриады: веками врастают в облик дхойнских девок, которых в раннем детстве увидят. Настоящих ореад Эрион Хивай даже в родном мире не видел, а тот вот довелось поглядеть. Жуткое зрелище. Такая двумя пальцами задушит, и топор её не возьмёт. А в руках каменная баба бумажную книжку держит, но не как держат книги - а как держат ножи. Видимо, для смирения гневливости.
Вокруг ещё какие-то дхойне вьются, не от сторонники, не то соглядатаи. Подойдёт, отойдут, снова подойдут, потрутся, снова уйдут. Один коня под уздцы держит, так с конём подходит, и с конём же отходит. Крайне ненатурально получается, но заговорщики беспечны, об осторожности не думают. Сразу ясно, что всё серьёзное они впятером решают, а остальные у них только на посылках.
- Ну, что делать будем? - спрашивает Лорд.
- А требуется-то что? - нерешительно уточняет Эрион Хивай.
- Дом этот спасти. В нём важный человек жил, века два тому назад.
- Родственник Ваш, что ли?
- Не родственник. Но тоже аристократ, хотя и поэт. А все аристократы должны друг за друга стоять. Ясно?
- Ясно! - аристократов Эрион Хивай не любил (сам - сын старейшины), зато вот поэтов - любил (и вы все помните, почему!)
- Надо этот дом прославить, - говорит ореада. - Давайте я тут встану, вроде статуи, и стихи читать буду, день и ночь. Хорошие. Свои.
- Милсдарыня ореада, план хороший! - Хивай заробел немного, как про стихи услышал, на цыпочки привстал и плечи сжал, чтобы стройнее казаться. - Только надо бы кому-нибудь (да хоть бы и мне!) рядом с Вами стоять и всем говорить ещё, что Вы живая... Со стороны-то не видно... А то каменных у вас по городу полно стоит, и все - со стихами...
- Во-первых, я кариатида, а не ореада деревенская! А во-вторых, раз меня всякие недомерки оскорбляют, то я с вами больше дел не имею, и в заговоре вашем больше не состою. Прощевайте!
- Оно и к лучшему! - обрадовался лорд, когда ореада ушла. - У меня другой план. Надо бы здесь Вам, бабушка, и ещё дюжине бабушек, осаду помнящих, здесь в праздничник встать и объявить, что именно тут о прошлых временах вспоминать будете! У нас такие рассказы любят, весь город за нас будет.
- Это хорошо, - говорит бабушка. - Только я ведь этого поэта-аристократа не помню. Не такая я старая. Проживи он чуть дольше - встретились бы, но он дхойне был, и помер быстро.
- Что помер быстро - это не беда! - лорд на "дхойне" не обиделся (или - виду не подал; рожа - кирпичом!), но насторожился. - А вы не про него рассказываете, а про войну последнюю и осаду. И таких же старушек, как Вы, приведите, хоть с полдюжины.
- Да где же я полдюжины возьму? Двоих привести смогу - и то спасибо. Только одна из них через двадцать лет после осады родилась, и ничего о славных временах не помнит, а другая помнит, но уж очень этого аристократа не любит.
- А Вы младшую старушку подговорите приврать, что она осаду помнит, а старшей старушке не говорите, что мы тут народ собираем: пусть придёт - а уйти уже не сможет, как толпа соберётся.
- Не привыкла я так! Тем ври, этим ври, этих врать заставляй! Скользкий ты тип, милорд, хоть и ельф на четверть. Всё в тебе напускное, кроме знатности. Молодишься, вдвое младше своих лет выглядишь, камзол серебряный - а в карманах пусто. Мог бы в ратуше служить, барахло бы к тебе со всех сторон текло, не только бы этот дом купить смог честь по чести, но и вообще полгорода. Ты деньгами и службой погнушался - от большой гордости, а своих денег нет, потому и берёшь заговором то, что купить не можешь. Правильно от тебя жена сбежала, предпоследняя!
- Я не скользкий, я дипломатичный! - ответил лорд в спину старушке. - Но и без неё лучше. И без них народ соберём, достоял бы дом до этого...
- Мы про это сказать и хотели! - лавочники в беседу вступили. - Чтобы дом не развалился раньше, чем прославится, надо его сторожить от бродяг, которые по руинам ночуют. Мы уже дом дважды облазили, две каморки нашли, деревянные, целые, где от ветра укрыться можно - и из обеих бродяг выкинули. И меры приняли, чтобы им здесь хорошо не было...
- Что? Разломали что-нибудь? В фамильном доме? Вот я вас, подлецов! - лорд за шестопёр схватился.
- Да нет, милорд, не разломали! Совсем наоборот! Гвозди в стены забили, через каждые два вершка, чтобы бродяги заснуть не могли. Он замёрзнет, устанет, к стене привалился - а в ней гвозди, через вершок, мелкие! Пусть поранится, поцарапается и дальше побредёт! А то как мы горожанам вотрём, что здесь благородные жили, тогда как сейчас здесь бродяги ныкаются.
- Да что же вы, курвины дети, делаете! - тут уже Эрион Хивай не выдержал. - Готовы бездомных и обездоленных уморить, а ради чего? Ради камней аристократыческих, поетских, полуельфских? Думаете, сами не будете под окнами побираться и по канавам в стужу ночевать? На отцовские лавки надеетесь? У нас вот под горой тоже надеялись, а как Хлад грянул и все наши к вам потекли - поняли на своей шкуре, как мокра вода и страшен холод лютый! Так что добивайте убогих без меня, милсдари!
- И это к лучшему: без этой бороды понаехавшей тоже проще будет! - заключил лорд.
Так и не поучаствовал Неправильный Хивай в настоящем дхойнском заговоре.
Приходит Эрион Хивай на место встречи, на топор опирается. Улочки в Лённигерде широкие, но тротуары - узкие, так что Эриона не обойти. За спиной - руины дома какого-то всадника, а на той стороне улицы - караулка, набитая городской стражей под завязку. Идеальное место для заговора! Можно и не начинать.
Оглядывается Эрион - а вот и заговорщики! Впереди - благородный лорд, весь в серебре. Без дураков лорд: профиль - орлиный, взгляд - бешеный, губа до носа достаёт, осанка, рука на шестопёре. Сразу видно - гневлив и на расправу скор. Сколько у него крепостных? В Лённигерде все крепостные - почтовые духи, так вот у этого не менее десяти тысяч таких, судя по чванству.
За спиной у лорда - двое парней городских, из лавочников, с ножами. Во всём дорогом, тщательно протёртом и порванном. В лихих людей играют, в разбойников с большой дороги. В родном мире Эрион разбойников много видел, а лавочников - не очень. Здесь, видимо, наоборот. Парни озираются - и постоянно переглядываются: как, дескать, выглядим? Достаточно ли подозрительно? Похожи ли на настоящих заговорщиков?
За ними - старушка: седая, тоненькая, божественная, чуть ли не столетняя. Для дхойне слишком бодра; не иначе как из низушков, а то и из ельфов. Смотрит цепко, с улыбкой. Сто лет назад явно красавицей была, и привычка царствовать - осталась. В руках - сумочка, с перчатку размером. На платье - брошка с тёмно-зелёной полосой по светло-зелёному фону; знак тех, кто в Лённигерде осаду пережил - и не уехал. Здесь такие в большом почёте.
А последней стоит каменная баба. Как есть каменная. Ореада. На дриад похожа, хотя и меньше. Выглядит молодой, но они же как дриады: веками врастают в облик дхойнских девок, которых в раннем детстве увидят. Настоящих ореад Эрион Хивай даже в родном мире не видел, а тот вот довелось поглядеть. Жуткое зрелище. Такая двумя пальцами задушит, и топор её не возьмёт. А в руках каменная баба бумажную книжку держит, но не как держат книги - а как держат ножи. Видимо, для смирения гневливости.
Вокруг ещё какие-то дхойне вьются, не от сторонники, не то соглядатаи. Подойдёт, отойдут, снова подойдут, потрутся, снова уйдут. Один коня под уздцы держит, так с конём подходит, и с конём же отходит. Крайне ненатурально получается, но заговорщики беспечны, об осторожности не думают. Сразу ясно, что всё серьёзное они впятером решают, а остальные у них только на посылках.
- Ну, что делать будем? - спрашивает Лорд.
- А требуется-то что? - нерешительно уточняет Эрион Хивай.
- Дом этот спасти. В нём важный человек жил, века два тому назад.
- Родственник Ваш, что ли?
- Не родственник. Но тоже аристократ, хотя и поэт. А все аристократы должны друг за друга стоять. Ясно?
- Ясно! - аристократов Эрион Хивай не любил (сам - сын старейшины), зато вот поэтов - любил (и вы все помните, почему!)
- Надо этот дом прославить, - говорит ореада. - Давайте я тут встану, вроде статуи, и стихи читать буду, день и ночь. Хорошие. Свои.
- Милсдарыня ореада, план хороший! - Хивай заробел немного, как про стихи услышал, на цыпочки привстал и плечи сжал, чтобы стройнее казаться. - Только надо бы кому-нибудь (да хоть бы и мне!) рядом с Вами стоять и всем говорить ещё, что Вы живая... Со стороны-то не видно... А то каменных у вас по городу полно стоит, и все - со стихами...
- Во-первых, я кариатида, а не ореада деревенская! А во-вторых, раз меня всякие недомерки оскорбляют, то я с вами больше дел не имею, и в заговоре вашем больше не состою. Прощевайте!
- Оно и к лучшему! - обрадовался лорд, когда ореада ушла. - У меня другой план. Надо бы здесь Вам, бабушка, и ещё дюжине бабушек, осаду помнящих, здесь в праздничник встать и объявить, что именно тут о прошлых временах вспоминать будете! У нас такие рассказы любят, весь город за нас будет.
- Это хорошо, - говорит бабушка. - Только я ведь этого поэта-аристократа не помню. Не такая я старая. Проживи он чуть дольше - встретились бы, но он дхойне был, и помер быстро.
- Что помер быстро - это не беда! - лорд на "дхойне" не обиделся (или - виду не подал; рожа - кирпичом!), но насторожился. - А вы не про него рассказываете, а про войну последнюю и осаду. И таких же старушек, как Вы, приведите, хоть с полдюжины.
- Да где же я полдюжины возьму? Двоих привести смогу - и то спасибо. Только одна из них через двадцать лет после осады родилась, и ничего о славных временах не помнит, а другая помнит, но уж очень этого аристократа не любит.
- А Вы младшую старушку подговорите приврать, что она осаду помнит, а старшей старушке не говорите, что мы тут народ собираем: пусть придёт - а уйти уже не сможет, как толпа соберётся.
- Не привыкла я так! Тем ври, этим ври, этих врать заставляй! Скользкий ты тип, милорд, хоть и ельф на четверть. Всё в тебе напускное, кроме знатности. Молодишься, вдвое младше своих лет выглядишь, камзол серебряный - а в карманах пусто. Мог бы в ратуше служить, барахло бы к тебе со всех сторон текло, не только бы этот дом купить смог честь по чести, но и вообще полгорода. Ты деньгами и службой погнушался - от большой гордости, а своих денег нет, потому и берёшь заговором то, что купить не можешь. Правильно от тебя жена сбежала, предпоследняя!
- Я не скользкий, я дипломатичный! - ответил лорд в спину старушке. - Но и без неё лучше. И без них народ соберём, достоял бы дом до этого...
- Мы про это сказать и хотели! - лавочники в беседу вступили. - Чтобы дом не развалился раньше, чем прославится, надо его сторожить от бродяг, которые по руинам ночуют. Мы уже дом дважды облазили, две каморки нашли, деревянные, целые, где от ветра укрыться можно - и из обеих бродяг выкинули. И меры приняли, чтобы им здесь хорошо не было...
- Что? Разломали что-нибудь? В фамильном доме? Вот я вас, подлецов! - лорд за шестопёр схватился.
- Да нет, милорд, не разломали! Совсем наоборот! Гвозди в стены забили, через каждые два вершка, чтобы бродяги заснуть не могли. Он замёрзнет, устанет, к стене привалился - а в ней гвозди, через вершок, мелкие! Пусть поранится, поцарапается и дальше побредёт! А то как мы горожанам вотрём, что здесь благородные жили, тогда как сейчас здесь бродяги ныкаются.
- Да что же вы, курвины дети, делаете! - тут уже Эрион Хивай не выдержал. - Готовы бездомных и обездоленных уморить, а ради чего? Ради камней аристократыческих, поетских, полуельфских? Думаете, сами не будете под окнами побираться и по канавам в стужу ночевать? На отцовские лавки надеетесь? У нас вот под горой тоже надеялись, а как Хлад грянул и все наши к вам потекли - поняли на своей шкуре, как мокра вода и страшен холод лютый! Так что добивайте убогих без меня, милсдари!
- И это к лучшему: без этой бороды понаехавшей тоже проще будет! - заключил лорд.
Так и не поучаствовал Неправильный Хивай в настоящем дхойнском заговоре.
