![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
miiirVia: ![[livejournal.com profile]](https://www.dreamwidth.org/img/external/lj-userinfo.gif)
klavdiaivanovna ex "Хорошие девочки попадают в рай, а плохие - куда захотят"
Да, всё забываю сказать (была там в июле, когда над лиловыми клумбами столбом стоял медвяный запах флоксов).
В Смольном - прелестная временная выставка (не в Смольном соборе, а в том Смольном, где Правительство и Администрация). Может, закрылась уже, хотя вряд ли - туристический сезон ещё не.
«В Историко-мемориальном музее "Смольный" (Смольный проезд, дом 1, литер Б, 2 этаж, комната 206) открылась выставка
« Смольный институт благородных девиц. 250 лет ».
Представлена история Смольного института не только через факты и даты, но и через истории тех, кто здесь жил и работал - педагогов, классных дам, начальниц и, конечно, воспитанниц Смольного.
Выставка создана при помощи современных технических средств, которые помогут погрузиться в атмосферу Смольного института. В экспозицию вошли фотографии смолянок, кадры из документальных и художественных фильмов, а также аудио- и видеоинсталляции.» (C)
(х)
В атмосферу погружает, это правда. Светлая зала, в центре - высокий экран, на нём непрерывно вальсируют ч/б смолянки в натуральную величину.
Сильней всего запомнились крохотные пинеточки, пошитые на уроке рукоделия, и фронтовое фото чернокудрой красавицы, выпускницы 1914 года.
(х)
Впечатлил обычай "обожания".
Девице ведь необходимо обожать кого-нб., а то лопнет. Соприкасаясь с т.наз. "фандомами", сталкиваюсь с дикими формами обожания. А в Смольном институте оно было возведено в традицию и облагорожено.
«Институтки обожали учителей, священников, дьяконов, а в младших классах – и воспитанниц старшего возраста, - вспоминает одна из смолянок. - Встретит, бывало, “адоратриса” свой “предмет” и кричит ему: “adorable”, “charmante”, “divine”, “celeste” (фр. “восхитительная”, “прелестная”, “божественная”, “небесная”), целует обожаемую в плечико, а если это учитель или священник, то уже без поцелуев только кричит ему: “божественный”, “чудный”! Если адоратрису наказывают за то, что она для выражения своих чувств выдвинулась из пар или осмелилась громко кричать, она сияет и имеет ликующий вид, ибо страдает за свое “божество”. Наиболее смелые из обожательниц бегали на нижний коридор, обливали шляпы и верхние платья своих предметов духами, одеколоном, отрезывали волосы от шубы и носили их в виде ладанок на груди».
«В самой старшей группе «обожали», как правило, членов царской семьи — это культивировалось. «Обожали» императрицу, но особенно императора. При Николае I «обожание» приняло характер экстатического поклонения. Николай был, особенно смолоду, хорош собой: высокого роста, с правильным, хотя и неподвижным лицом (только в конце жизни у него вырос живот, что он тщательно скрывал мучительным перетягиванием). Истерическое поклонение государю многие смолянки переносили за стены учебного заведения, в придворную среду, особенно — в круг фрейлин.»
«Если же кому-нибудь наскучало долго обожать одно и то же лицо, то та выходила на середину и просила девиц позволить ей разобожать».
Пока душа воспаряла в обожании, тело претерпевало.
(х)
«Все наши воспитанницы должны были во время поста подолгу стоять на коленях на церковных службах. Носили мы чулки ручной вязки, и при стоянии они впивались, образуя на коже воспаленную красную решетку.
В приемный день я рассказала маман о наших страданиях и даже умудрилась незаметно показать коленку. Маман ужаснулась. Через два дня в неурочное время она прорвалась ко мне на прием и тайно передала чудесные шелковые на тонкой ватной прослойке наколенники. Они пахли домом, я надевала их под чулки. Получалось гениально! Можно было спокойно стоять на коленях, усердно молясь Богу под грустные напевы нашего прекрасного хора из старших воспитанниц.
Я поделилась этим с подругами, и они также получили вскоре от своих сердобольных родных такие наколенники. Они были разные, мы демонстрировали их друг другу и держали в своих партах. Но недолго послужили они нам. Однажды, когда мы вернулись с ужина в класс, наша “синявка” (это прозвище классные дамы получали из-за форменного синего костюма) скомандовала нам занять места, и тут—оужас!—мы увидели на ее столике груду наших пестрых наколенников. Не успели мы опомниться, как в класс вошла инспектриса и прочитала нам громким металлическим голосом крепкую нотацию. Наши нарядные наколенники были забраны в мешок и вынесены из класса». (Цит. по: «Мне подменили жизнь...». Хроника семьи Абаза — Исаевых в воспоминаниях, письмах, документах. СПб., Северная звезда, 2013.)
(х)
Ну и всё такое.
Вот куда, Кор, надо девочек сводить, пока экспозицию не демонтировали. Жутко и восхитительно.
klavdiaivanovna ex "Хорошие девочки попадают в рай, а плохие - куда захотят"для Кора
Да, всё забываю сказать (была там в июле, когда над лиловыми клумбами столбом стоял медвяный запах флоксов).
В Смольном - прелестная временная выставка (не в Смольном соборе, а в том Смольном, где Правительство и Администрация). Может, закрылась уже, хотя вряд ли - туристический сезон ещё не.
«В Историко-мемориальном музее "Смольный" (Смольный проезд, дом 1, литер Б, 2 этаж, комната 206) открылась выставка
« Смольный институт благородных девиц. 250 лет ».
Представлена история Смольного института не только через факты и даты, но и через истории тех, кто здесь жил и работал - педагогов, классных дам, начальниц и, конечно, воспитанниц Смольного.
Выставка создана при помощи современных технических средств, которые помогут погрузиться в атмосферу Смольного института. В экспозицию вошли фотографии смолянок, кадры из документальных и художественных фильмов, а также аудио- и видеоинсталляции.» (C)
(х)
В атмосферу погружает, это правда. Светлая зала, в центре - высокий экран, на нём непрерывно вальсируют ч/б смолянки в натуральную величину.
Сильней всего запомнились крохотные пинеточки, пошитые на уроке рукоделия, и фронтовое фото чернокудрой красавицы, выпускницы 1914 года.
(х)
Впечатлил обычай "обожания".
Девице ведь необходимо обожать кого-нб., а то лопнет. Соприкасаясь с т.наз. "фандомами", сталкиваюсь с дикими формами обожания. А в Смольном институте оно было возведено в традицию и облагорожено.
«Институтки обожали учителей, священников, дьяконов, а в младших классах – и воспитанниц старшего возраста, - вспоминает одна из смолянок. - Встретит, бывало, “адоратриса” свой “предмет” и кричит ему: “adorable”, “charmante”, “divine”, “celeste” (фр. “восхитительная”, “прелестная”, “божественная”, “небесная”), целует обожаемую в плечико, а если это учитель или священник, то уже без поцелуев только кричит ему: “божественный”, “чудный”! Если адоратрису наказывают за то, что она для выражения своих чувств выдвинулась из пар или осмелилась громко кричать, она сияет и имеет ликующий вид, ибо страдает за свое “божество”. Наиболее смелые из обожательниц бегали на нижний коридор, обливали шляпы и верхние платья своих предметов духами, одеколоном, отрезывали волосы от шубы и носили их в виде ладанок на груди».
«В самой старшей группе «обожали», как правило, членов царской семьи — это культивировалось. «Обожали» императрицу, но особенно императора. При Николае I «обожание» приняло характер экстатического поклонения. Николай был, особенно смолоду, хорош собой: высокого роста, с правильным, хотя и неподвижным лицом (только в конце жизни у него вырос живот, что он тщательно скрывал мучительным перетягиванием). Истерическое поклонение государю многие смолянки переносили за стены учебного заведения, в придворную среду, особенно — в круг фрейлин.»
«Если же кому-нибудь наскучало долго обожать одно и то же лицо, то та выходила на середину и просила девиц позволить ей разобожать».
Пока душа воспаряла в обожании, тело претерпевало.
(х)
«Все наши воспитанницы должны были во время поста подолгу стоять на коленях на церковных службах. Носили мы чулки ручной вязки, и при стоянии они впивались, образуя на коже воспаленную красную решетку.
В приемный день я рассказала маман о наших страданиях и даже умудрилась незаметно показать коленку. Маман ужаснулась. Через два дня в неурочное время она прорвалась ко мне на прием и тайно передала чудесные шелковые на тонкой ватной прослойке наколенники. Они пахли домом, я надевала их под чулки. Получалось гениально! Можно было спокойно стоять на коленях, усердно молясь Богу под грустные напевы нашего прекрасного хора из старших воспитанниц.
Я поделилась этим с подругами, и они также получили вскоре от своих сердобольных родных такие наколенники. Они были разные, мы демонстрировали их друг другу и держали в своих партах. Но недолго послужили они нам. Однажды, когда мы вернулись с ужина в класс, наша “синявка” (это прозвище классные дамы получали из-за форменного синего костюма) скомандовала нам занять места, и тут—оужас!—мы увидели на ее столике груду наших пестрых наколенников. Не успели мы опомниться, как в класс вошла инспектриса и прочитала нам громким металлическим голосом крепкую нотацию. Наши нарядные наколенники были забраны в мешок и вынесены из класса». (Цит. по: «Мне подменили жизнь...». Хроника семьи Абаза — Исаевых в воспоминаниях, письмах, документах. СПб., Северная звезда, 2013.)
(х)
Ну и всё такое.
Вот куда, Кор, надо девочек сводить, пока экспозицию не демонтировали. Жутко и восхитительно.
