На вопрос "Интересуетесь ли вы политикой?" люди могут дать множество ответов. Ни один из них не соответствует действительности. Семь из них мы сейчас рассмотрим.
1. "Да, интересуюсь!" ("наивный зритель")
Как правило, именно такой ответ означает, что под "политикой" человек понимает "новости о политике", причём ещё и "новости по телевизору". Желательно — о дальних странах, обсуждать политику которых сравнительно безопасно. "Интересоваться" — глагол лёгкий, поверхностный.
Что с ним делать? Ничего. И "вместе с ним" тоже ничего не делать. Ему и так хорошо. Вам без него и так хорошо. Открывать ему глаза — жестоко и нецелесообразно.
2. "Не интересуюсь. Дел полно!" ("трудяга")
Следующая ступень понимания политики. Вот этот человек, опытный и бывалый, уже как раз с политикой сталкивался. Столкновение с политикой закономерно закончилось травмой, так что сталкиваться с ней повторно опытный человек зарёкся. Он умён и, главное, обучаем. Единственное, чего он пока не знает, — так это того, что политика рано или поздно придёт к нему сама, чтобы снова дать ему по башке. Спрятаться от неё не выйдет никак.
Что с ним делать? Тоже не спорить. Дать ему свой телефон или другие контакты: "Если политика заинтересуется Вами, свяжитесь: поможем!"
3. "Правильно вас за политику бьют и сажают!" ("пугливый")
Следующая, ещё более прогрессивная стадия понимания предмета. Этот человек не подл и не зол. Как я это узнал? Он слишком старается показаться подлым и злым, а всё, что говорят люди, — неправда. Он просто пуглив. Он понимает, что политика рано или поздно придёт и к нему. Этот тролль получал от неё по башке несколько раз. Каждый раз, когда при нём бьют по башке другого, тролль злорадствует: "На тот раз — не меня! Пронесло!" Жизнь по принципу "Умри ты сегодня, а я — завтра" сильно бьёт по совести, и вот с нею пугливый человек и спорит, оскорбляя вас, насмехаясь над пострадавшими и угрожая слабым. Злиться на него не надо. Он всё понимает — и скрывает это понимание от себя и других.
Что с ним делать? Вот его-то как раз и надо агитировать! На нём большими буквами написано: "Уговорите меня! Помогите мне! Защитите меня!" Причём начинать нужно не с логических аргументов (он их игнорирует) и не с разоблачений (он и сам всё знает), а с психологической поддержки: "Не бойся! Этот этап проходили все!"
4. "Политикой невозможно просто интересоваться! Надо ею жить!" ("лорд")
Знакомьтесь: политактивисты, в Петербурге именуемые "лордами" (чуть ли не от блатной аббревиатуры "лягавым отомстят родные дети"). Сами себе актёры, сами по себе экспонаты. Харизматичны, бесстрашны, упорны. Стоят в пикетах на морозе до десяти вечера, собирают в одиночку митинги в сто знакомых и двести ментов, отдыхают в каталажках, работают на фрилансе, а в свободное время ещё и волонтёрствуют. Всегда готовы защитить слабого, а точнее — отодвинуть его плечом и побороться за его права сами, в одиночку. Люто бранятся друг с другом, кто из них идейнее: партия из восьми человек переживает четыре раскола, двадцать лордов составляют сорок партий. Но то, чем они занимаются, — тоже не политика. Это театр. Почему не политика? Потому что политик представляет многих и говорит от имени чуждой ему массы, а лорды говорят лишь от собственного имени — и лишь то, что сами считают нужным. Они честны и прекрасны, но полезны ли они? Лорды представляют робких, это плюс. Лорды не объединяют, а разделяют, это — минус.
Что с ними делать? Кормить вареньем, встречать с цветами на пороге каталажек, поддерживать деньгами без всяких условий, спорить и уступать в споре намеренно, демонстративно восхищаться, холить, лелеять, любоваться. Они такими будут не долго: очень быстро выгорят. Всё, кроме них, в политике скучно. Политика и должна быть скучна. Поэты и художники в ней — знак того, что нормальной скучной политики нет и пока не предвидится. Это микроскопы, которыми забивают гвозди за неимением молотков. Не обращайте их внимание на криво забитые гвозди!
5. "Всё вы неправильно делаете! Вот в наши годы..." ("пикейный жилет")
В кого превращаются на следующей ступени перегоревшие лорды, получившие слишком много опыта? В крайне разочарованных философов, которые всё понимают, и именно поэтому — больше не действуют. Зато — помнят многое, ибо со всеми героями и злодеями были знакомы чуть ли не с детства. Их довольно трудно удивить: они видели и знают почти всё, а чего не знают — тому с лёгкостью находят аналоги. В отличие от широких зрителей они перестали интересоваться политикой, но на чужой интерес к ней отзываются. В отличие от трудяг "пикейные жилеты" понимают неизбежность неизбежного. В отличие от троллей они добры к собеседнику, хотя и беспощадны к предмету разговора. В отличие от лордов они больше не лорды, и это их тяготит.
Что с ними делать? Встречаться раз в месяц; беседовать о прошлом, настоящем и будущем. Они — живая история , а главное — бесценный источник сведений о своём поколении. Под "сведениями" на три четверти подразумевается компромат, а на четверть — летопись ошибок и провалов. А ещё надо оберегать их от столкновения с лордами: зависть к всё ещё активным энтузиастам у "пикейных жилетов" может принимать острые формы. Это их юность. Это их боль.
6. "Не существует политики вообще, существуют разные специальности..." ("командный игрок")
В политике ничего нельзя сделать в одиночку, в этом "пикейные жилеты" правы. В политике ничего не хочется делать по указке других, на этом погорают лорды. Между этими крайностями можно пройти только сплочённой командой. Команды образуют лишь те, кто способен договориться. Именно они баллотируются, разрабатывают законы и отвоёвывают пядь за пядью, следуя "теории малых дел": год за годом, компромисс за компромиссом. Они планируют. Они мыслят не событием, а кампанией. Разделение труда позволяет каждому из них заниматься если не любимым делом, то по крайней мере наименее нелюбимым. От распада команду спасает не столько незаменимость каждого из её участников, сколько ужас перед тем, что заменить ушедшего придётся именно тебе. Команды — самое эффективное, что в политике существует. Что они теряют? Самое главное: свободу. Каждый теперь зависит от других; с подводной лодки выхода нет.
Что с ними делать? Регулярно и без эмоций поддерживать. Это полупрофессионалы, им не нужны жертвы и аффекты. Проголосовать они попросят четыре раза за кампанию, денег они попросят двенадцать раз за год. Они рассчитывают на тысячи слабых, занятых и скупых сторонников. Не надо давать им больше, чем они рассчитывают, чтобы не нарушить их расчётов. Они считают правильно. Чудеса вообще пагубны, поскольку любое чудо — непрочно.
7. "Политика — то, что делаю я. Это моя профессия!" ("ренегат")
В какой-то момент команда обзаводится семьями и говорит капитану: "Семьи нужно кормить!" Капитан с большой неохотой продаётся властям, но честно играет уже от их имени, применяя весь свой огромный организационный опыт. Он избегает интересующихся. Он раздаёт визитки трудягам и обещает им помощь, а обещания старается выполнить. Он науськивает троллей на подходящих жертв, постоянно ободряя: "Вы знакомы со мной, вас не тронут!" (в отличие от обещаний трудягам, эти он выполнять не намерен). Он фотографируется с лордами и демонстрирует фото публике. Он пьёт с пикейными жилетами и добывает из них компромат на всех остальных. Он договаривается с командами, пытаясь их перекупить: опасны ему только они. Он мастер конструктивного диалога. Ни единым жестом он не выдаст, как обидно ему было продаться — и как он ненавидит покупателей. А что поделаешь? Всё, что можно купить, купят монополисты. Всё остальное они выкосят. Никто не любит всех остальных так, как ренегат: во-первых, он всех понимает; во-вторых, он понимает, что всем им очень недолго осталось. Но да, он очень хочет обратно — и иногда даже ненадолго возвращается.
Что с ними делать? Скидываться и перекупать обратно! Он перекупится. Он перекупится с охотой и азартом, за полцены. Но — не менее, чем за полцены. А это тоже совершенно неподъёмная цифра. Больше всего ренегат похож на дорогого электрического щенка в витрине советского магазина в тот момент, когда дети отходят от витрины. Вам их не жалко, а зря. Пожалейте. Купите.
Семь ответов на один вопрос — и ни одного правдивого! Значит, всё сошлось! Людям можно верить только тогда, когда они врут. Их враньё даже не будет враньём, если его правильно перевести на какой-нибудь нечеловеческий язык.
Все семь хороши, все семь плохи.
Все семь правы, все семь неправы.
Каждому из семи нужно знать, что есть ещё шесть.
Я люблю вас всех.
Я был половиной из вас.
Я не могу не смеяться над вами, но не могу при этом и не плакать.
Удачи вам всем завтра. Постарайтесь не истребить друг друга!
Доброе утро, безумный мир!
Каков мир, такова и политика.
#политика #политики #политота #полигипербола
![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
