"Время о душе подумать": не "пенсионный возраст", а "тюремное заключение"?

Via: saglaten ex post

"Если ты в первые месяцы прибывания в тюрьме не начинаешь думать о сохранении своего Духа, то все кончено. Отжимания до изнеможения, работа на турниках, тренировка тела, которое на долгие годы будет лишено внимания - полноценного питания, массажа, различных процедур, - то, что отвлекает многих от депрессии и попыток суицида. Для многих спасением становится творчество. А иначе можно сойти с ума" (выдержка из потерянного поста про тайскую тюрьму).

Это я на пятидневку вышла работать. Теперь прям надо очень плотный график тусни и дел в оставшиеся свободные 3 часа в день, чтобы дни не слились в совсем уж безликую массу.

27.09.2016. Сказка о самом страшном компромате.

Сутки сплю в доме, где работает телевизор. Сквозь сон слышу, как по пятому каналу шельмуют известного всем вепря Албина (в частности замечательного тем, что его обожает дама, которая должна бы его ненавидеть, и бранит дама, которая долна бы его защищать).

Кроме вещей, для телезрителя нестрашных и привычных (о растратах, откатах, взятках в Костроме и Москве), об Албине сообщаются и по-настоящему страшные для репутации в России вещи: что его подлинная, костромская фамилия - "Слюняев".

Объясняют это тем, что Полтавченко сводит с Албиным-Слюняевым счёты за показательный жест: внос на недостроенный стадион иконы, об которую отрёкся Николай II (с намёком на то, что Полтавченко после растраты стадионных денег тоже пора отрекаться).

Это мне приснилось в температурном сне - или это правда такой репортаж был?

27.09.2016. Кристалл. Сон об идеальном устройстве неидеального материала.

Почти специально для patricus и langri_ksk.

Какое-то некрупное постбандитское королевство, современность. Автомобили, наряды, драгоценности, пафос на фоне общей разрухи. Торжественный приём во дворце, во время которого аристократы (больше внуки бандитов, чем дети бандитов) составляют против короля заговор. Это замечает придворный математик, чуть ли не девятнадцатилетний.

Уверенности в том, что это заговор, у математика нет.
Доступа к королю у математика нет, возможности его предупредить - тоже, желания его предупреждать любой ценой - тоже.
Сведений о том, кто и против кого в королевстве дружит, у математика тоже нет. И быть не может, ибо это - "аристократы".
Стрелять математик не умеет, особого математического гвардейского полка в королевстве нет, пресекать заговор нечем.
Пустить гражданскую войну на самотёк математик не хочет, поскольку влюблён в какую-то из принцес. Но тоже не уверен.
Отдельно математик не уверен в том, угрожает заговор этой принцессе - или она сама активно в нём участвует и всех свергает.
Но математикам уверенность не особенно нужна.

За полтора часа, которые остаются математику, он рисует 48 треугольников с алхимическими символами и рассылает всем аристократам.
В сопроводительном письме математик пишет от имени короля: "Мы, Наше Величество, предвидя превратности судьбы, спешим поделиться Главным Алхимическим Секретом со всеми достойными, дабы они обрели силу и влияние и покарали виновных. Дата, подпись".
К каждому треугольнику приложена инструкция:
1) Найди того, чей угол отмечен, как твой. Поведай ему свои секреты, которые уже известны и Мне, без утайки.
2) Найдите вместе тех, чьи углы отмечены тем знаком, которого вам не хватает, и узнай в обмен на свой секрет их секрет, которого тебе не хватает.
3) Проследите, чтобы достойные получили знание, а недостойные остались бы в неведении. Лучше переоценить недостойного, чем недооценить достойного.

Реакция на эту игру оказывается идиллической.
Заговорщики понимают, что король их раскусил. Форсируют переворот, но чувствуют себя неуверенно. Пытаются под видом алхимического знания заручиться поддержкой всех остальных. Никого не казнят, хотя первоначально планировали вырезать половину: ведь каждый может оказаться хранителем части того Секрета, который даёт силу и влияние.
Король понимает, что его предупредили. Скрывается вовремя, не вполне понимает, что происходит, но на всякий случаай строит лицо Великого Прозорливого Алхимика и подтверждает: "Да, я поделился с вами Великим Секретом, и пока вы его не откроете сами, я къ вамъ не вернусь. Изъ педагогическихъ соображенiй".
Аристократы встречаются, прощупывают почву, сообщают друг другу мелкие секретишки, потом - страшные секреты, а потом - уже и какие-то свои подлинные открытия. Процесс затягивает.
Случайным образом складываются странные союзы посвящённых. В каждом - по роялисту и по заговорщику, хотя бы по одному, все уже повязаны общими тайнами, и вдвойне - общим азартом.
Кто-то опасается, что Секрет станет известен простонародью. Кто-то видит, что другие развили большую активность в гонке за Секретом, и раскрывает простонародью всё, что знает сам, чтобы уравнять шансы.

В результате рождается общество, отсортированное по нескольким основным критериям.
1) В нём задают тон самые смелые и коммуникабильные, которые повелись на поиски Секрета первыми.
2) В нём каждого человека берегут на случай, если он вдруг хранит необходимую часть секрета. Без него не сойдётся.
3) Секрет, тем не менее, не сходится, остаётся желанной добычей и достойной целью.
4) В процессе поисков Секрета все уже исповедовались друг другу, выслушали друг друга и взглянули на мир чужми глазами.
5) Процесс всем понравился настолько, что результат уже отступает на второй план.

Математик, уже на второй день переставший понимать, как развивается запущенная им игра, на третий день теряет к игре интерес.
Это сказка о том, как можно построить хороший корабль из плохих досок.
Это ложь. Такое, наверное, невозможно. Но это снится, пока критик во мне тоже спит.