Опера. Бранное.

Если в начале оперы над головами актёров спускаются с неба церковные купола с торчащими из них маленькими щупальцами, а сверху опускаются инкрустированные морскими ракушками колонны (взятые, наверное, из оперы "Садко"), то в финале на сцене обязательно появится Ктулху.

Если зрителям покажется, что сцена "Фёдор Годунов прощается с умирающим отцом" напоминает по положению актёров и по цветам их костюмов картину "Иван Грозный убивает своего сына", то это - не досадная оплошность режиссёра, а тонкий концептуальный замысел мастеров современного искусства.

Если в середине оперы "Борис Годунов" на сцене среди древнерусских церкей появляется хорошо узнаваемый силуэт башни "Газпром-сити", именуемой "Охта-центром", то это лишь повод вспомнить, что оперу ставит Мариинский театр, и идёт эта опера не на новой сцене Мариинского, а на старой сцене.
.

Театр. Благопристойность.

Говорящим о театре 19 века и о театральной цензуре следует помнить, что отношение к театру было чуть иное, чем сейчас.

Сейчас театр - воплощение утончённой культуры, поскольку раньше в этот театр ходили баре-дворяне, которым рождённые в СССР привыкли завидовать.

Тогда театр считался делом крайне легкомысленным, на грани пристойности, поскольку баре-дворяне приезжали туда явно не предаваться культуре, а тасоваться.

Выводить на сцену патриарха и монахов было непристойно. Не потому, что патриарх показан плохим, а потому, что патриарху на сцене не место: профанация высокого сана.

Писать трагедию "Пётр Великий" было непристойно. Не потому, что Полевой мог изобразить Петра тираном, а потому, что к Петру требовали относиться с почтением, как к патриарху.

Сгущу краски: театр тогда чем-то похож на порнофильмы сегодня. Вся лучшая публика смотрит; все обсуждают. Тех, кто не обсуждает, называют ханжами; но какой-то осадок всё-равно остаётся.

Не будет скандала, что Пётр Первый изображён в порнофильме не положительным персонажем, а отрицательным. Будет скандал, что Пётр Великий вообще попал в порнофильм.

С патриархом и монахами - примерно то же самое. Поэтому, кстати, даже в позднем либретто "Бориса Годунова" патриарх заменён летописцем Пименом: так пристойнее.

Авторский аргумент "Жизнь и эпоха Петра Великого - замечательный материал для театра!" цензоров не убеждает. "Мало ли что даёт материал для порнофильма!" - отвечает цензор.

PS: Пушкин, ходящий по рядам театра с портретом Лаваля и подписью "Урок царям" - это тоже не совсем Пушкин, помещающий у себя в Живом Журнале фотографию Бен-Ладена. Это скорее человек, сделавший себе татуировку с Бен-Ладеном перед посещением бани с друзьями.

PPS: Возможно, я вру.