11.02.2014. Сказка о синих волосах.
Feb. 12th, 2014 12:06 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
miiirПолгода назад досточтимая Куночка-с-Кисточкой обнародовала большой пост про художника-с-непонятными-мотивами: http://kuno4ka.livejournal.com/89790.html. При всей подробности поста, информацию следует дополнить (в первую очередь - по рассказам участников Группы Помощи Задержанным).
Стоял Варшавский Веер, комплекс исторических построек Варшавского вокзала, великолепные пакгаузы и смотровая башня. Всю его левую часть по-тихому снесли, чтобы понастроить стекляшек, а один из пакгаузов снести не могли: он считался памятником.
Обратился собственник, компания "Адамант", в Адмиралтейское РОВД к полицейскому офицеру Клебанову, начальнику полиции Адмиралтейского района: как бы закон обойти и охраняемый пакгауз снести? Клебанов заказ принял и перепоручил дело двум проверенным полицейским провокаторам: поручику Голицину (он же Козев, он же Ярэма, глава и половина списочного состава спойлерской градозащитной группы "Эра"; особенно известен по песенке "Голицин, Козев и Ярэма втроём загородили дверь...") и анархисту Флору (по цивильному имени - Евгению Счётову). Поручика Голицина как провокатора давно знали все, кто имел хоть какое-то отношение к градозащите, а Флора, приставленного к лорду Филу Костенко с задачей стучать на него, не изобличал ещё никто.
Агенты начали подготовку к разрушению пакгауза с юмором: с акции в защиту пакгауза! "Его снесут, обязательно снесут, надо его спасать! Мы забаррикадируемся в нём, распишем стены, поставим столы, зальём каток, устроим культурный центр, прославим его, привлечём к нему общественное внимание и, таким образом, спасём и отстоим здание!"
Ни один из градозащитников, знавших Ярему, на такое не повёлся. Не потому, что аргументы были неубедительны, а потому, что имя Ярэмы, он же Козев, он же Голицин, давно у всех на слуху - и давно, прочно и надёжно ассоциируется с провокациями.
И это была ошибка.
Почему?
Потому что окажись там хоть один из старших градозащитников - он вовремя разоблачил бы Ярэму перед младшими, которых они привлекли к защите пакгауза.
А привлекли они саму леди Лику, экс-спикера Ассамблеи на Исаакиевской площади, и её народ. Юных, творчески одарённых, искренних и легковерных анархистов Города.
Лика с народом и залила каток. Они же покрасили внутренние стены и расписали их рисунками, художественную ценность которых смогли признать все журналисты, писавшие про пакгауз Варшавского Веера. Они же продолжали кидать клич и звать в самопровозглашенный культурный центр новых людей. Каток оказался даже лучше, чем каток, залитый в Купчино на третьем этаже торгового центра той же самой фирмой "Адамант", так что по "позитивности" анархисты победили застройщиков.
Отношения с охраной сначала были сравнительно мирные, но два агента регулярно и планомерно их портили, чтобы в назначенный им (либо даже ими) день провести итоговую операцию. Может быть, сначала поводом к сносу планировали сделать пожар, но анархисты с огнём обращались бережно, а в культурном центре держали сухой закон, так что пришлось перейти к другому плану, более сложному.
В день штурма анархисты встали перед пакгаузом живой цепью, Флор Счётов забаррикадировался внутри, чтобы иметь путь к отходу, а Голицин-Козев-и-Ярэма пошёл беседовать с прессой. Голицин больше всего напоминал декабриста Якубовича: сновал между восставшими и правительственными войсками, убеждая одних ("Продолжайте стоять! Вас боятся! Вас не тронут!") и подначивая других ("Пора применить силу!"). Отличие от исторического Якубовича было разве что в том, что тот не был платным агентом. Впрочем, слова поручика Голицина для истории тоже сохранились в мемуарах очевидцев: незадолго до штурма он сказал анархистам, что договорится с ментами, чтобы штурма не было, а сам пойдёт в интернет-кафе звать новых людей на защиту пакгауза, потом подошёл к ментам, указал на анархистов и произнёс историческую фразу: "Моих там нет!", после этого - исчез. Сразу после его ухода анархистов начали вырывать из сцепки, в которой они стояли и сидели, и уводить к машинам. Под камерами Лику и её народ не били, но когда подводили к машинам и получали уверенность, что никто не фотографирует, бросали их на землю и били головой об асфальт. Сразу же после того, как всех анархистов повинтили, Голицин-Козев-и-Ярэма вернулся и дал интервью.
Во время потасовки Флор Счётов ударил двух полицейских ломом, а одного опрыскал из перцового баллончика. Его взяли вместе с другими, а вместе с ним получили от Клебанова приказ взять человека с особыми приметами - для удобства опознания этого случайного человека в качестве главного драчуна. Человеком с особыми приметами оказался Денис Левкин, выкрасивший себе волосы в синий цвет. Раньше в пакгаузе он не появлялся, а пришёл только в последний день - на общий клич: "Спасите! Начинается снос!". В отделение, куда привезли Левкина и Счётова, приехал Клебанов, указал на Левкина и заявил: "Этот!" После этого Левкина оставили в отделении, а позже переправили в Кресты, а Счётова из камеры убрали и отпустили. На Левкина повесили один или два удара ломом, а эпизод с перцовым баллончиком вообще убрали из дела, чтобы не создавать проблем Флору Счётову лишний раз.
Через день Голицин-Козев-и-Ярэма выступил по телевидению с обличением "тех градозащитников, которые ничего не делают и полагаются на силу закона". Умолчал он лишь о том, что снос начался сразу после задержания анархистов. К этому моменту на клич успел приехать и я. Из удобного положения (для удобства наблюдения меня зафиксировали два охранника, уже не менты) я наблюдал, как рабочие выламывают одну за другой дубовые двери в два человеческих роста - "чтобы преступники больше не могли войти в пакгауз и забаррикадироваться там", "чтобы внутрь могла попасть следственная группа" и тому подобное. Повод к началу сноса Клебанов, Ярэма и Счетов обеспечили, переведя процесс градозащиты в уголовную фазу.
Корпус без целого ряда ворот уже был обречён на разрушение, а широкую общественность отпугнуло уголовное дело, заведенное на невиновного Левкина. "Адамант" хитро переуступил собственность какой-то липовой конторе, поставив условием переуступки снос здания. В выходные, 31-го числа, здание было частично снесено, экскаватор обрушил стены внутрь.
На сборе анархистов через сутки после штурма Счётов браво заявил: "Это победа! Мы привлекли внимание! Теперь надо продолжать в том же духе: находить новые заброшенные дома, какие не жалко, занимать их, запираться и сидеть там, а как выгонят - находить следующий!"
Левкина бросили в "Кресты". Судья Эйжвертина, знакомая с Клебановым (что легко доказывается и будет доказано при апелляции), не усомнилась в показаниях четверых милиционеров, согласно показавших, что их бил человек с синими волосами (во время штурма Левкин был на улице, а потому - в шапке и синей клетчатой куртке с капюшоном, видеть его волосы они не могли). Защита предоставила десятки фотографий от трёх разных фотографов, фиксирующих момент удара ломом и Счетова в тёмной куртке и в перчатках с белыми снежинками на них, однако судья не приняла их во внимание.
Родителям Левкина позвонили и пригрозили, что если они будут требовать Счётова в суд, то против них появится ещё один свидетель: пятый полицейский, который уж точно вспомнит и покажет, что видел тот момент, когда именно Левкин с синими волосами, прорастающими сквозь шапку, и в хитрых перчатках, меняющих цвет перед опасной дракой, высунулся из забранного решеткой окна и ударил полицейского ломом по голове. Родители пошли на компромисс, понадеявшись, что если этого подставного свидетеля-полицейского не будет, Левкина оправдают на основании фотографий или по недостатку улик, а если не оправдают (чтобы не привлекать за лжесвидетельство четверых полицейских; как пишет Куночка - "А что судья может в рамках существующей системы? Оправдать Д.Л. = признать, что 5 ментов лгали. Значит, надо судить уже их - за клевету") - то хотя бы дадут условный срок (иногда с невиновными именно так и поступают) или ровно тот срок, который он уже отсидел (иногда так поступают даже с виновными).
Прокурор попросил четыре с половиной года реального срока. Эйжвертина дала четыре года реального срока. После оглашения приговора денис Левкин усмехнулся и произнёс историческую фразу: "Вау! Я сорвал джекпот!"
Так в Санкт-Петербурге появился первый собственный, эксклюзивный узник совести, попавший в заточение благодаря локальному, а не общероссийскому конфликту.
Я шельмовал перед леди Ликой Голицина. Безрезультатно; она, видимо, продолжает ему верить. Однако надеюсь, что после этой истории ему придётся взять четвёртую фамилию, поскольку три предыдущих известны уже слишком хорошо.
Леди Куночка шельмовала перед всем Городом Флора. От уголовного преследования он защищён, но пусть хоть дальнейшая его провокаторская деятельность осложнится. Впрочем, у Голицина фамилий много, Голицин на следующее задание выдаст Флору новую.
Главное свойство полицейского провокатора состоит в том, что он всегда выходит сухим из воды, а те, кого берут вместе с ним, - садятся на длительные сроки. Вторым свойством является уверенность провокатора в собственной безнаказанности, проистекающая из сотрудничества с полицией и подаваемая изумлённым соратникам как отчаянная храбрость и нечеловеческая лихость.
Все эти факты, изложенные мною в виде сказки, адвокат ГПЗ изложит в виде иска во время апелляции по одному из самых резонансных уголовных дел Города.
Отсюда три морали:
1) Хочешь проламывать полицейским головы так, чтобы тебе это сходило с рук? Иди в полицейские! Своих водителей полиция не бережет, а своих провокаторов - отмазывает.
2) Всегда и во всём будут виноваты люди с особыми приметами. Если увидите на улице человека с цветными волосами - поклонитесь ему: он готов пострадать за ваши грехи, и рано или поздно - пострадает, поскольку правосудия в Городе нет.
3) Если вам звонят из милиции, угрожают прислать в суд ещё одного мента-лжесвидетеля и просят чего-то в суде не говорить или не делать, то нужно внимательно выслушать, записать и сделать именно то, чего они боятся. Молчать бесполезно, хуже всё равно уже не будет. Это - урок на будущее Группе Помощи Задержанным и адвокатам.
Стоял Варшавский Веер, комплекс исторических построек Варшавского вокзала, великолепные пакгаузы и смотровая башня. Всю его левую часть по-тихому снесли, чтобы понастроить стекляшек, а один из пакгаузов снести не могли: он считался памятником.
Обратился собственник, компания "Адамант", в Адмиралтейское РОВД к полицейскому офицеру Клебанову, начальнику полиции Адмиралтейского района: как бы закон обойти и охраняемый пакгауз снести? Клебанов заказ принял и перепоручил дело двум проверенным полицейским провокаторам: поручику Голицину (он же Козев, он же Ярэма, глава и половина списочного состава спойлерской градозащитной группы "Эра"; особенно известен по песенке "Голицин, Козев и Ярэма втроём загородили дверь...") и анархисту Флору (по цивильному имени - Евгению Счётову). Поручика Голицина как провокатора давно знали все, кто имел хоть какое-то отношение к градозащите, а Флора, приставленного к лорду Филу Костенко с задачей стучать на него, не изобличал ещё никто.
Агенты начали подготовку к разрушению пакгауза с юмором: с акции в защиту пакгауза! "Его снесут, обязательно снесут, надо его спасать! Мы забаррикадируемся в нём, распишем стены, поставим столы, зальём каток, устроим культурный центр, прославим его, привлечём к нему общественное внимание и, таким образом, спасём и отстоим здание!"
Ни один из градозащитников, знавших Ярему, на такое не повёлся. Не потому, что аргументы были неубедительны, а потому, что имя Ярэмы, он же Козев, он же Голицин, давно у всех на слуху - и давно, прочно и надёжно ассоциируется с провокациями.
И это была ошибка.
Почему?
Потому что окажись там хоть один из старших градозащитников - он вовремя разоблачил бы Ярэму перед младшими, которых они привлекли к защите пакгауза.
А привлекли они саму леди Лику, экс-спикера Ассамблеи на Исаакиевской площади, и её народ. Юных, творчески одарённых, искренних и легковерных анархистов Города.
Лика с народом и залила каток. Они же покрасили внутренние стены и расписали их рисунками, художественную ценность которых смогли признать все журналисты, писавшие про пакгауз Варшавского Веера. Они же продолжали кидать клич и звать в самопровозглашенный культурный центр новых людей. Каток оказался даже лучше, чем каток, залитый в Купчино на третьем этаже торгового центра той же самой фирмой "Адамант", так что по "позитивности" анархисты победили застройщиков.
Отношения с охраной сначала были сравнительно мирные, но два агента регулярно и планомерно их портили, чтобы в назначенный им (либо даже ими) день провести итоговую операцию. Может быть, сначала поводом к сносу планировали сделать пожар, но анархисты с огнём обращались бережно, а в культурном центре держали сухой закон, так что пришлось перейти к другому плану, более сложному.
В день штурма анархисты встали перед пакгаузом живой цепью, Флор Счётов забаррикадировался внутри, чтобы иметь путь к отходу, а Голицин-Козев-и-Ярэма пошёл беседовать с прессой. Голицин больше всего напоминал декабриста Якубовича: сновал между восставшими и правительственными войсками, убеждая одних ("Продолжайте стоять! Вас боятся! Вас не тронут!") и подначивая других ("Пора применить силу!"). Отличие от исторического Якубовича было разве что в том, что тот не был платным агентом. Впрочем, слова поручика Голицина для истории тоже сохранились в мемуарах очевидцев: незадолго до штурма он сказал анархистам, что договорится с ментами, чтобы штурма не было, а сам пойдёт в интернет-кафе звать новых людей на защиту пакгауза, потом подошёл к ментам, указал на анархистов и произнёс историческую фразу: "Моих там нет!", после этого - исчез. Сразу после его ухода анархистов начали вырывать из сцепки, в которой они стояли и сидели, и уводить к машинам. Под камерами Лику и её народ не били, но когда подводили к машинам и получали уверенность, что никто не фотографирует, бросали их на землю и били головой об асфальт. Сразу же после того, как всех анархистов повинтили, Голицин-Козев-и-Ярэма вернулся и дал интервью.
Во время потасовки Флор Счётов ударил двух полицейских ломом, а одного опрыскал из перцового баллончика. Его взяли вместе с другими, а вместе с ним получили от Клебанова приказ взять человека с особыми приметами - для удобства опознания этого случайного человека в качестве главного драчуна. Человеком с особыми приметами оказался Денис Левкин, выкрасивший себе волосы в синий цвет. Раньше в пакгаузе он не появлялся, а пришёл только в последний день - на общий клич: "Спасите! Начинается снос!". В отделение, куда привезли Левкина и Счётова, приехал Клебанов, указал на Левкина и заявил: "Этот!" После этого Левкина оставили в отделении, а позже переправили в Кресты, а Счётова из камеры убрали и отпустили. На Левкина повесили один или два удара ломом, а эпизод с перцовым баллончиком вообще убрали из дела, чтобы не создавать проблем Флору Счётову лишний раз.
Через день Голицин-Козев-и-Ярэма выступил по телевидению с обличением "тех градозащитников, которые ничего не делают и полагаются на силу закона". Умолчал он лишь о том, что снос начался сразу после задержания анархистов. К этому моменту на клич успел приехать и я. Из удобного положения (для удобства наблюдения меня зафиксировали два охранника, уже не менты) я наблюдал, как рабочие выламывают одну за другой дубовые двери в два человеческих роста - "чтобы преступники больше не могли войти в пакгауз и забаррикадироваться там", "чтобы внутрь могла попасть следственная группа" и тому подобное. Повод к началу сноса Клебанов, Ярэма и Счетов обеспечили, переведя процесс градозащиты в уголовную фазу.
Корпус без целого ряда ворот уже был обречён на разрушение, а широкую общественность отпугнуло уголовное дело, заведенное на невиновного Левкина. "Адамант" хитро переуступил собственность какой-то липовой конторе, поставив условием переуступки снос здания. В выходные, 31-го числа, здание было частично снесено, экскаватор обрушил стены внутрь.
На сборе анархистов через сутки после штурма Счётов браво заявил: "Это победа! Мы привлекли внимание! Теперь надо продолжать в том же духе: находить новые заброшенные дома, какие не жалко, занимать их, запираться и сидеть там, а как выгонят - находить следующий!"
Левкина бросили в "Кресты". Судья Эйжвертина, знакомая с Клебановым (что легко доказывается и будет доказано при апелляции), не усомнилась в показаниях четверых милиционеров, согласно показавших, что их бил человек с синими волосами (во время штурма Левкин был на улице, а потому - в шапке и синей клетчатой куртке с капюшоном, видеть его волосы они не могли). Защита предоставила десятки фотографий от трёх разных фотографов, фиксирующих момент удара ломом и Счетова в тёмной куртке и в перчатках с белыми снежинками на них, однако судья не приняла их во внимание.
Родителям Левкина позвонили и пригрозили, что если они будут требовать Счётова в суд, то против них появится ещё один свидетель: пятый полицейский, который уж точно вспомнит и покажет, что видел тот момент, когда именно Левкин с синими волосами, прорастающими сквозь шапку, и в хитрых перчатках, меняющих цвет перед опасной дракой, высунулся из забранного решеткой окна и ударил полицейского ломом по голове. Родители пошли на компромисс, понадеявшись, что если этого подставного свидетеля-полицейского не будет, Левкина оправдают на основании фотографий или по недостатку улик, а если не оправдают (чтобы не привлекать за лжесвидетельство четверых полицейских; как пишет Куночка - "А что судья может в рамках существующей системы? Оправдать Д.Л. = признать, что 5 ментов лгали. Значит, надо судить уже их - за клевету") - то хотя бы дадут условный срок (иногда с невиновными именно так и поступают) или ровно тот срок, который он уже отсидел (иногда так поступают даже с виновными).
Прокурор попросил четыре с половиной года реального срока. Эйжвертина дала четыре года реального срока. После оглашения приговора денис Левкин усмехнулся и произнёс историческую фразу: "Вау! Я сорвал джекпот!"
Так в Санкт-Петербурге появился первый собственный, эксклюзивный узник совести, попавший в заточение благодаря локальному, а не общероссийскому конфликту.
Я шельмовал перед леди Ликой Голицина. Безрезультатно; она, видимо, продолжает ему верить. Однако надеюсь, что после этой истории ему придётся взять четвёртую фамилию, поскольку три предыдущих известны уже слишком хорошо.
Леди Куночка шельмовала перед всем Городом Флора. От уголовного преследования он защищён, но пусть хоть дальнейшая его провокаторская деятельность осложнится. Впрочем, у Голицина фамилий много, Голицин на следующее задание выдаст Флору новую.
Главное свойство полицейского провокатора состоит в том, что он всегда выходит сухим из воды, а те, кого берут вместе с ним, - садятся на длительные сроки. Вторым свойством является уверенность провокатора в собственной безнаказанности, проистекающая из сотрудничества с полицией и подаваемая изумлённым соратникам как отчаянная храбрость и нечеловеческая лихость.
Все эти факты, изложенные мною в виде сказки, адвокат ГПЗ изложит в виде иска во время апелляции по одному из самых резонансных уголовных дел Города.
Отсюда три морали:
1) Хочешь проламывать полицейским головы так, чтобы тебе это сходило с рук? Иди в полицейские! Своих водителей полиция не бережет, а своих провокаторов - отмазывает.
2) Всегда и во всём будут виноваты люди с особыми приметами. Если увидите на улице человека с цветными волосами - поклонитесь ему: он готов пострадать за ваши грехи, и рано или поздно - пострадает, поскольку правосудия в Городе нет.
3) Если вам звонят из милиции, угрожают прислать в суд ещё одного мента-лжесвидетеля и просят чего-то в суде не говорить или не делать, то нужно внимательно выслушать, записать и сделать именно то, чего они боятся. Молчать бесполезно, хуже всё равно уже не будет. Это - урок на будущее Группе Помощи Задержанным и адвокатам.
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
no subject
Date: 2014-02-12 08:44 am (UTC)no subject
Date: 2014-02-12 08:48 am (UTC)Впрочем, "собирать народ" и так не получается: движение держится на пяти десятках людей, каждый из которых уже всем известен. Прохожие или местные жители в лучшем случае подписывают петицию, а в худшем - выражают поддержку устно и извиняются, что боятся светить своё имя и адрес.
Людей не было, нет и не будет.
Реальная история о Бандитском Петербурге из цыкла "рас
Date: 2014-02-12 10:58 am (UTC)Реальная история о Бандитском Петербурге из цикла "
Date: 2014-02-12 11:05 am (UTC)11.02.2014. Сказка о синих волосах.
Date: 2014-02-12 04:25 pm (UTC)no subject
Date: 2014-02-12 05:37 pm (UTC)no subject
Date: 2014-02-13 07:26 am (UTC)(Идею суда, параллельного государственному, целиком и полностью поддерживаю; поможете организовать заседание? Хоть реальное, хоть виртуальное! В условиях, когда государственный суд скомпрометировал себя полностью, это будет уместно.)
Посадить Голицина и Флора я не хочу и не могу, но шельмовать их я обязан, поскольку иначе они операцию повторят - уже с новыми людьми и с новыми старыми зданиями. И сделать это я обязан ровно в тот момент, когда у меня исчезают последние сомнения, - чтобы предупредить будущих анархов, которых провокаторы Клебанова захотят разыграть в следующей многоходовке. Тем более, что сомнения у меня были лишь относительно Флора - и они блестящим образом разрешились, когда я узнал про эпизод с Клебановым.
Доказательства готова предоставить Группа Помощи Задержанным. И государственному суду (во время апелляции, которая бесполезна, но которая всё-таки будет проведена), и суду чести (если кто-нибудь - хоть Вы, хоть Лика - соберёте его).
no subject
Date: 2014-02-13 07:35 am (UTC)Она всё равно будет создавать сайт, посвященный Денису Левкину.
На этом сайте возможен раздел "свидетельства очевидцев".
Доступ к этому разделу будет возможен только после введения пароля. Нескольких разных паролей, для каждого человека - свой.
Могу передать несколько таких паролей Вам, а несколько - Лике.
Реальность людей, которые их получат, обеспечивается вашим честным словом.
Правдивость того, что они напишут, должна быть обеспечена тем честным словом, которое вы возьмёте с каждого из них в момент передачи пароля.
Анонимность свидетельства будет обеспечена самим этим механизмом.
Сам механизм пригодится и в будущем - для проведения следствия и суда, параллельных государственному.
no subject
Date: 2014-02-13 02:27 pm (UTC)no subject
Date: 2014-02-14 08:00 am (UTC)Расследовать, кто нанёс удар ломом, уже бесполезно. Да и не интересно.
Интересно, по каким мотивам Счётов участвовал в постановке Клебанова. Причём в главной роли.
Именно это Вы предлагаете доказать, а я готов за это взяться. Раздумываю над механизмом, который 1) позволит получить достоверные сведения от участников, но 2) не подвергнет их риску государственного преследования.
PS: Нет, я даже допускаю мотив: "Товарищи! Мне выгодно, чтобы полицейские считали меня своим осведомителем, так я принесу общему делу больше пользы, но душею-то я за вас!". "От двойного агента - двойная польза обеим сторонам", да. Но эта версия тоже кажется мне экзотической. И все требуют проверки свидетельствами, данными под честное слово.
Ищу способ их получить.
no subject
Date: 2014-02-14 12:23 pm (UTC)"Я сорвал джекпот!" - так в Петербурге появился узник со
Date: 2014-02-12 10:14 pm (UTC)