miiir | О трауре и сепаратизме.

Первое. Траур - не обязанность, а право. Право не делать того, что ты не можешь делать от горя. Право не делать того, что ты в таком состоянии сделаешь плохо.

Второе. Траур - знак границы. Если беда постигла близкого тебе человека, тебя накрывает. Если беда постигла далёкого - ты по-прежнему трудоспособен и игроспособен. Траур - знак расстояния, границы "твоего" и "не-твоего".

Третье. Траур - не только знак частной границы, но и знак границы государства. Если что-то произошло близко к сердцу - тебе просто не захочится веселиться. Если что-то произошло далеко - в твоём веселье нет ничего зазорного. Но именно твоё состояние и определяет границу "ближнего" и "дальнего". Не наоборот.

Четвёртое. Если людей не печалит смерть людей в Волгограде, то это нормально. Значит, Волгоград находится не в их мире и не в их стране. Это факт. Возможно, когда-то он находился по эту сторону боли. Возможно, когда-то он будет находиться по эту сторону боли. Возможно, для кого-то он и сейчас находится по эту сторону боли, а для остальных - нет. Можно желать, чтобы чужой город стал своим, но если он не свой - ничего не поделаешь. Границы складываются сердцами, а не сердца - границами. Кроме того, нельзя печалиться отсутствию боли, и вдвойне - отсутствию боли в ближнем твоём.

Пятое. Измерение есть изменение. Как только люди догадываются, что печаль проводит границы, они начинают проводить границы печалью. Проводить границы, нужные им, чужой печалью. Если не плачут - значит, не свои? Так мы прикажем им плакать и сидеть с постными лицами, чтобы со стороны всем казалось, что да, свои. Предписать траур инструкцией - расписаться в том, что без этой инструкции траура не будет и в помине. Расписаться в том, что земля чужая. Провести границу углём при попытке стереть границу, нарисованную грифелем.

В сухом остатке получаем лицемерную попытку изобразить, что мы живём в одной стране с Волгоградом, только яснее обнажающую тот факт, что мы уже ни с кем не живём в одной стране. Даже с собой.

Примите с миром.