Взошло солнце, и легла тень от Летучего Острова Фру на Цитадель, очертив в ее центре круг. Люди стояли в этом круге и, глядя на звезды, понимали, что их путь не схож с обычным путем солнца. Стали псоглавцы подозревать измену звезд или солнца, заговорили овцеглавцы о последних временах.
Испугался кесарь, что его выведут на чистую воду, так, что начал заикаться. И стали заикаться вместе с ним те, кто боялся времени не меньше, чем он. Только тут понял кесарь, что он не одинок, и отделил заикающихся и от овцеглавцев и псоглавцев, и обрел силы для войны. Проросла войной его душа так же, как и душа первосвященника.
Сказал кесарь Цитадели: «Он предал тебя и идет на тебя войной! Взгляни на Луну: он стал ближе к ней и дальше от тебя, он отдал ей твои дома и улицы. Покарай его, отбери их назад: пусть упадет Летучий Остров Фру, тень которого лежит на тебе». Сказала Цитадель: «Знаю, что первосвященник предатель, но я жду его!»
Сказал кесарь Луне: «Он предал тебя! Он хотел покинуть Цитадель в поисках времени. Если бы он покинул Цитадель, он бы погиб, а ты погибла бы без него. Покарай его, отпусти все чуждое тебе: пусть упадет Летучий остров Фру, блеск которого соперничает с твоим». Сказала Луна: «Знаю, что первосвященник предатель, но я с ним!»
Казал кесарь свечам: «Сбейте Летучий остров Фру, похожий на вас и позорящий вас этим!» Ответили свечи: «Мы бы рады, но он слишком высоко». Сказал кесарь травам: «Научите летать меня и тех, кто заикается, чтобы мы взяли Остров приступом!». Сказали травы: «Отдай нам за это души людей, которые ты вырастил».
Во все земли разослал первосвященник вести о времени и войне, прося помощи для похода на родной город. Все короли этих земель, услышав весть, отказались: многие боялись неприступности Цитадели, вертящейся, защищенной стеной и свечами; многие же боялись позора, что вступят в союз с предателем, идущим войной на родной город.
Откликнулись только такие же изгнанники, как он: молодые, бежавшие из дома, солдаты, жаждавшие поживы, рыцари, желавшие славы, пророки, спасавшиеся от голода, и шуты, воспринятые всерьез. Всякая шваль собралась к стенам Цитадели, худшие из жителей лучших земель, младшие из говорящих на древнейших языках.
Были там подданные Финляндии и Лапландии, жители лесных скитов, служившие Спасателю, богу спасателей, дикие и лохматые. Ножи их были из пластика, а ружья – из воздуха. Ездили они на собаках, а туда, куда собаки не ходят – на других рогатых зверях, писали же на рыбьей чешуе, светившейся сине-зеленым светом во время письма.
Были там Люди-и-Сосны Севера, обитатели лесных опушек, пастыри деревьев, сажавшие сосны и дававшие им имена, как детям. Они не жгли воды и не пили огня. Даже дети у них носили калинки, но даже взрослые обращали клинки только против травы, но не против людей. Их ружья стреляли радугой, а ночевали они у себя за плечами.
Были там горожане Проклятого Города, ловцы снов и знатоки законов. У них не ценились музыканты, ибо каждый владел инструментом, и воины, ибо каждый владел мечом, и мастера, ибо каждый знал ремесло, и священники, ибо у каждого была своя вера, но ценились гости и паломники, ибо от них зависела честь Города в других землях.
Была там шляхта круля Дмитруша, гордые паны на белокрылых конях, рассекавших ветер со свистом. Ничего не умели они, кроме бахвальства, но ничего не желали они больше, чем сдержать данное слово. Самый бедный и незнатный из них превосходил спесью воеводу, но неграмотных и равнодушных среди пепельнокрылых не было.
Были там люди с Юга, кожа которых была черна, а души красны, как в кузнечном горне. Каждый при совершеннолетии опоясывал себе шею пламенем, каждый же надевал черную кожу, уходя из дома. Ездили они на огромных червях, порождениях преисподней, и зажигали Вечный Огонь в память о своих погибших, которых не всегда даже хоронили.
Были там дикие и неистовые кочевники Крыма, уже и раньше досаждавшие Цитадели. Они строили себе дома из собственных слез и вырезали из соли своих любимых. В их неделе было шесть дней, а время отмерялось по звездам, а не по солнцу, дни же начинались не с рассвета, а с заката: ведь их столицу, Итилен, разрушили светлые.
Были там жители Осенних Лесов с листьями в волосах, вечно печальные, никем не любимые. Их башни поднимались над листвой, как уши над волосами, в их священных книгах были запрещены любые изображения, кроме карт, запрет, однако, почти всегда нарушался. Их луки не знали промаха, а известное одному сразу же становилось достоянием всех.
Были там и их горные собратья, которые выращивали души на продажу и обменивали их на самоцветы. Каждый из них любил Владычицу Пояса всем сердцем, хотя и постоянно обворовывал ее. Каждый верил на слово всем остальным, чтобы получить возможность безбожно врать в свою очередь, но и за чужую ложь они платили только своей жизнью.
Были там светлые рыцари из Рима, закованные в Слово, беловолосые и красноухие, кормившие с руки белых воронов и дикобразов. Каждый из них брал по две жены, и среди жен согласие воцарялось чаще, чем между женами и мужьями. Их корабли летали на крыльях чаек, а внутри семи полых холмов, на которых стоял Рим, хранились их книги.
Были там жители Затуманья, нифлунги, любившие яркие украшения и бесцветные плащи, скрытные и коварные, всегда отводившие глаза при разговоре. У них не было собственных домов и своих интересов, но каждый дом, где их принимали, вскоре становился приютом всех странников, а каждая просьба к ним рано или поздно сбывалась.
Были там жители Китежа, дышавшие водой. Высокие плотины охраняли их покой, бессчетные мельницы давали им свет, тепло и пропитание, невыносимый шум, неслышимый ухом, отравлял их жизнь и гнал подальше от плотин, вдоль по руслам рек, мимо очей тихих озер, вслед великому пути из варяг в греки, вела их река по имени Хэлка.
Были там и кочевники Великой Степи, стрелы которых были быстрее ветра, а кисти – быстрее стрел: никто из чужаков не знал, убьют его или нарисуют в первое мгновение. Они умели проходить сквозь пламя и знали жест, который останавливал на скаку любых коней, одежды же носили яркие и приметные, возвращавшие по ночам свет светилам.
Собрались они под стенами с севера, юга, запада и востока, с гор и из глубинок, сдуру и с расчетом. Не было среди них кесарей и полководцев, привычных к войне, кроме горожан Проклятого Города, у которых и вообще никогда не было кесарей. У них не было согласия между собой: они не успели стать армией до начала боя, и многие из них погибли напрасно.
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png)
timeasmymeasure
7.
Date: 2006-11-25 11:41 am (UTC)Испугался кесарь, что его выведут на чистую воду, так, что начал заикаться. И стали заикаться вместе с ним те, кто боялся времени не меньше, чем он. Только тут понял кесарь, что он не одинок, и отделил заикающихся и от овцеглавцев и псоглавцев, и обрел силы для войны. Проросла войной его душа так же, как и душа первосвященника.
Сказал кесарь Цитадели: «Он предал тебя и идет на тебя войной! Взгляни на Луну: он стал ближе к ней и дальше от тебя, он отдал ей твои дома и улицы. Покарай его, отбери их назад: пусть упадет Летучий Остров Фру, тень которого лежит на тебе». Сказала Цитадель: «Знаю, что первосвященник предатель, но я жду его!»
Сказал кесарь Луне: «Он предал тебя! Он хотел покинуть Цитадель в поисках времени. Если бы он покинул Цитадель, он бы погиб, а ты погибла бы без него. Покарай его, отпусти все чуждое тебе: пусть упадет Летучий остров Фру, блеск которого соперничает с твоим». Сказала Луна: «Знаю, что первосвященник предатель, но я с ним!»
Казал кесарь свечам: «Сбейте Летучий остров Фру, похожий на вас и позорящий вас этим!» Ответили свечи: «Мы бы рады, но он слишком высоко». Сказал кесарь травам: «Научите летать меня и тех, кто заикается, чтобы мы взяли Остров приступом!». Сказали травы: «Отдай нам за это души людей, которые ты вырастил».
8.
Date: 2006-11-25 11:42 am (UTC)Откликнулись только такие же изгнанники, как он: молодые, бежавшие из дома, солдаты, жаждавшие поживы, рыцари, желавшие славы, пророки, спасавшиеся от голода, и шуты, воспринятые всерьез. Всякая шваль собралась к стенам Цитадели, худшие из жителей лучших земель, младшие из говорящих на древнейших языках.
Были там подданные Финляндии и Лапландии, жители лесных скитов, служившие Спасателю, богу спасателей, дикие и лохматые. Ножи их были из пластика, а ружья – из воздуха. Ездили они на собаках, а туда, куда собаки не ходят – на других рогатых зверях, писали же на рыбьей чешуе, светившейся сине-зеленым светом во время письма.
Были там Люди-и-Сосны Севера, обитатели лесных опушек, пастыри деревьев, сажавшие сосны и дававшие им имена, как детям. Они не жгли воды и не пили огня. Даже дети у них носили калинки, но даже взрослые обращали клинки только против травы, но не против людей. Их ружья стреляли радугой, а ночевали они у себя за плечами.
Были там горожане Проклятого Города, ловцы снов и знатоки законов. У них не ценились музыканты, ибо каждый владел инструментом, и воины, ибо каждый владел мечом, и мастера, ибо каждый знал ремесло, и священники, ибо у каждого была своя вера, но ценились гости и паломники, ибо от них зависела честь Города в других землях.
9.
Date: 2006-11-25 11:43 am (UTC)Были там люди с Юга, кожа которых была черна, а души красны, как в кузнечном горне. Каждый при совершеннолетии опоясывал себе шею пламенем, каждый же надевал черную кожу, уходя из дома. Ездили они на огромных червях, порождениях преисподней, и зажигали Вечный Огонь в память о своих погибших, которых не всегда даже хоронили.
Были там дикие и неистовые кочевники Крыма, уже и раньше досаждавшие Цитадели. Они строили себе дома из собственных слез и вырезали из соли своих любимых. В их неделе было шесть дней, а время отмерялось по звездам, а не по солнцу, дни же начинались не с рассвета, а с заката: ведь их столицу, Итилен, разрушили светлые.
Были там жители Осенних Лесов с листьями в волосах, вечно печальные, никем не любимые. Их башни поднимались над листвой, как уши над волосами, в их священных книгах были запрещены любые изображения, кроме карт, запрет, однако, почти всегда нарушался. Их луки не знали промаха, а известное одному сразу же становилось достоянием всех.
Были там и их горные собратья, которые выращивали души на продажу и обменивали их на самоцветы. Каждый из них любил Владычицу Пояса всем сердцем, хотя и постоянно обворовывал ее. Каждый верил на слово всем остальным, чтобы получить возможность безбожно врать в свою очередь, но и за чужую ложь они платили только своей жизнью.
10.
Date: 2006-11-25 11:44 am (UTC)Были там жители Затуманья, нифлунги, любившие яркие украшения и бесцветные плащи, скрытные и коварные, всегда отводившие глаза при разговоре. У них не было собственных домов и своих интересов, но каждый дом, где их принимали, вскоре становился приютом всех странников, а каждая просьба к ним рано или поздно сбывалась.
Были там жители Китежа, дышавшие водой. Высокие плотины охраняли их покой, бессчетные мельницы давали им свет, тепло и пропитание, невыносимый шум, неслышимый ухом, отравлял их жизнь и гнал подальше от плотин, вдоль по руслам рек, мимо очей тихих озер, вслед великому пути из варяг в греки, вела их река по имени Хэлка.
Были там и кочевники Великой Степи, стрелы которых были быстрее ветра, а кисти – быстрее стрел: никто из чужаков не знал, убьют его или нарисуют в первое мгновение. Они умели проходить сквозь пламя и знали жест, который останавливал на скаку любых коней, одежды же носили яркие и приметные, возвращавшие по ночам свет светилам.
Собрались они под стенами с севера, юга, запада и востока, с гор и из глубинок, сдуру и с расчетом. Не было среди них кесарей и полководцев, привычных к войне, кроме горожан Проклятого Города, у которых и вообще никогда не было кесарей. У них не было согласия между собой: они не успели стать армией до начала боя, и многие из них погибли напрасно.