miiir | Медный Всадник, Огненный Ангел и Чугунная Бабушка.

Дорогие соученики по Высокому Дому и сослуживцы по Таможне!
Я думал, что кавайный Гринёв из Капитанской Дочки (http://festino1.livejournal.com/137210.html) - это предел.

Я ошибся.
Бывает хуже.

Японская манга: "Огненный анг..." - тьфу, разумеется: "Бронзовый ангел".
Про Пушкина, Гончарову, Дельвига и Бенкендорфа. Няшно-кавайно-яойный.
Я предупредил.

Первая часть - здесь: http://www.world-art.ru/animation/manga.php?id=228
Остальное (рано или поздно) поступит в Пушкинский Кабинет. Лучше - позже.
Спасибо за наводку Тоссу,

maestrotoss.

PS: В эпиграфе слов будет больше, чем во всей манге целиком, но такой эпиграф необходим:

"Эраст Петрович поднял увесистую ношу без усилия, двумя пальцами - видно, не зря возил в багаже чугунные гири. Хотел положить на стул, но отвлекся - засмотрелся на портреты, что висели над столом Сироты.
Портретов было два. С левого на Фандорина смотрел Александр Сергеевич Пушкин, с правого - щекастый азиат, грозно супящий густые брови. Гравюра с картины Кипренского, хорошо знакомой титулярному советнику, интереса у него не вызвала, но второй портрет заинтриговал. Это была аляповатая цветная ксилография, должно быть, из недорогих, но исполненная так искусно, что казалось, будто сердитый толстяк смотрит вице-консулу прямо в глаза. Из-под расстегнутого златотканого воротника виднелась жирная, в натуралистичных складках шея, а лоб японца стягивала повязка с алым кругом посередине.
- Это какой-нибудь поэт? - поинтересовался Фандорин.
- Никак нет. Это великий герой фельдмаршал Сайго Такамори, - благоговейно ответил Сирота.
- Тот самый, что взбунтовался против правительства и покончил с собой? - удивился Эраст Петрович. - Разве он не считается государственным преступником?
- Считается. Но он всё равно великий герой. Фельдмаршал Сайго был искренний человек. И умер красиво. - В голосе письмоводителя зазвучали мечтательные нотки. - Он засел на горе с самураями своей родной Сацумы, правительственные солдаты окружили его со всех сторон и стали кричать: «Сдавайтесь, ваше превосходительство! Мы с почетом доставим вас в столицу!». Но господин фельдмаршал не сдался. Он сражался до тех пор, пока пуля не попала ему в живот, а потом приказал адъютанту: «Руби мне голову с плеч».
Фандорин помолчал, глядя на героического фельдмаршала. До чего выразительные глаза! Поистине портрет был нарисован мастером.
- А почему у вас тут Пушкин?
- Великий русский поэт, - объяснил Сирота и, подумав, прибавил. - Тоже искренний человек. Красиво умер.
- Японцев хлебом не корми, только бы кто-нибудь красиво умер, - улыбнулся Всеволод Витальевич. - Но нам с вами, господа, помирать рано, работы невпроворот. Что у нас самое срочное?"

Борис Акунин, "Алмазная колесница". Том II: "Между строк". Глава "Глаза героя".