22.01.2021. Искушение.
Jan. 22nd, 2021 04:05 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
miiirЧеловек сидит на огромном глиняном кувшине на склоне холма и смотрит на долину, на палаточный лагерь. Или это не палатки, а домики, возведённые наспех? Или — нормальные дома, построенные лет пять назад? Его домик-палатка — на отшибе, дальше всех от большого центрального дома. В долине праздник, но человек видит, что люди празднуют в основном на околице, ровно вокруг его покинутого дома. Поджидают. Устроили засаду.
На склоне холма в ряд стоят три огромных горшка, больше похожих на греческие погребальные пифосы: в таких живут философы-киники, бравируя ежеминутной готовностью к погребению. Но эти три бочки не пусты: они полны воды, столь драгоценной в пустыне. Как их называют? Састэрами? Цистернами? Человек сидит на крайнем састэре, чуть поодаль от него — развалины узкой и высокой стены, которая шла по гребню горы; кусок стены сохранился и торчит шагах в тридцати от человека.
- Отойди от меня! — говорит человек парню, возникшему у него за спиной.
- Они послали меня к тебе, чтобы ты меня убил и съел, — произносит парень бесстрастно. — Не для того, чтобы я тебя убил, а для того, чтобы ты научился убивать. Если ты откажешься, мне велели напасть на тебя. Но знай: эти же люди послали гонца к кесарю, что ты — опаснейший смутьян и людоед! Проверяющие от кесаря будут со дня на день. Вот они и караулят тебя у твоего дома, чтобы связать тебя и выдать, заслужив этим помилование за бегство в пустыню с тобою!
- Иными словами, — говорит человек на глиняной бочке, — слухи о том, что вы, ифриты, лишены собственной воли, сильно преувеличены? Иначе ты не рассказал бы мне и половины!
- Мы и правда лишены воли действовать, но мы не лишены желаний. Так вот я не желаю, чтобы меня съели! И тем более — чтобы меня убили; мы же тоже смертны! Я придумал план, который позволит их перехитрить! Ты скажешь, что уже начал есть меня, но будешь каждый день съедать по кусочку, довольно долго. За это время я перестрою эту стену в высокую башню. В подвалах этой башни ты будешь хранить сокровища, отобранные у этих людей. Посланнику кесаря ты скажешь, что собираешь налоги; тот увезёт половину — и успокоится. Ты станешь обычным правителем, каких много. Твои люди перестанут тебя бояться. Всё образуется.
- Как странно! Они меня боятся сейчас, а я их и пальцем не тронул. Чтобы перестать бояться, они хотят научить меня убивать, грабить, предавать и принуждать. Что-то здесь не сходится!
- Всё очевидно. Они понимают, на чём основана власть правителя обычного: грабящего, убивающего и принуждающего. Как правитель ты их вполне устроишь, раз они попёрлись за тобою на край пустыни. Но твоя власть — другой природы. Они боятся именно того, что ты вертишь ими без убийств и угроз. Они не понимают, как ты это делаешь, и боятся непонятного!
- Отойди от меня. Не искушай!
- Я жить хочу-у-у! Я же тоже живое существо! Что вы, люди, с нами делаете? Все вы, люди одинаковы! Чего тебе стоит быть как все? Как все правители?
- Посмотри! — говорит человек на бочке. — Сотня людей с домашними ифритами в кувшинах пошла за мною. Я могу говорить языками людей и ангелов, я могу убеждать их в чём угодно. Подо мною — три састэра с водой, цена целого каравана. Если бы я захотел стать царём, я бы стал им. Видишь все эти царства, вокруг нас, со всеми их богатствами и чудесами? Я мог бы подчинить себе любое. Но я же хочу не этого! Я хочу сделать так, как ещё не было! Как ещё никогда не бывало, понимаешь? Я хочу построить царство без насилия и принуждения. Я хочу выяснить, возможно ли оно! И ради этого я положу и свою жизнь, и жизнь этих людей, и твою жизнь тоже. Теперь ты меня боишься?
- Боюсь. Но смерти я боюсь больше. Сделай, как я просил! — ифрит отращивает себе третье ухо, отрывает его и вручает пророку. — Тем временем я начну строить башню. Ты ещё не убедил меня в том, что этого не нужно. Ты можешь убедить кого угодно и в чём угодно, но — не мгновенно. К моменту, когда ты меня убедишь, я башню уже дострою.
Стена в тридцати шагах от пророка понемногу превращается в башню, такую же карикатурно-узкую, но настоящую, полую внутри, со стрельчатым арочным входом и окнами. Пророк смотрит на долину, смотрит на башню, бьёт пятками по полной бочке, но гулкого звука не получает: получает лишь плеск воды.
- Не искушай меня, — говорит пророк, всё-таки засовывая третье ухо ифрита в карман. — А не можешь от меня отойти — я сам от тебя отойду. Пойду к людям; на ходу придумаю, что делать. Вдруг я смогу убедить их не бояться? Мне просто нужно сначала выиграть время и уговорить нескольких, а потом, опираясь на них, уговорить остальных! Я делал это тысячи раз!
Ифрит не отвечает: он занят мысленным строительством башни.
Пророк спускается в долину, весело помахивая зажатым в руке окровавленным ухом ифрита. Делает круг, чтобы выйти к главному дому не мимо своей собственной палатки. Люди улыбаются и машут. Может быть, они и правда забыли, что послали за войском против самих же себя? Или это не всеобщая идея?
- Как ифрит на вкус? — спрашивает какой-то бородач. — Все цари ифритов едят, и от того непобедимы становятся! Скоро прове... сможем увидеть, правда это или нет, если случай представится!
"Не надо к кесарю гонцов слать, побеждать никого и не придётся!" — думает пророк, но удерживается от брани: сейчас надо быть очень, очень осторожным! Надо добраться до центрального дома и поговорить с теми, кого пророк застанет там, пока все остальные не набросились разом, не связали его и не заткнули ему рот!
В центральном доме человек двадцать, все даже в праздник заняты рукоделием. Пророк входит; никто не выбегает; удача. Или нет: маленькая девочка пытается ускользнуть через второй выход! Видимо, ей велели позвать сторожей от палатки пророка, если пророк вернётся.
- Не убегай, девочка! — говорит пророк. — Я расскажу тебе сказку об ифритах, чудесных существах, во многом подобных нам, людям!
Девочка подчиняется. Первую минуту она слушает по принуждению и со страхом, но постепенно глаза её расширяются от удивления: ей становится интересно, откуда взялись ифриты, как они живут и чем ограничена их воля. Голос пророка крепнет: теперь его сказку, плавно перерастающую в проповедь, слушают уже все сразу. Когда придут остальные, они тоже начнут слушать. Когда придёт посланник от кесаря, он тоже всё поймёт! Хозяин ифрита сам отдаст кувшин и сам отменит приказ. Сотни же раз удавалось, удастся и на этот раз!
И тут уже победивший пророк понимает, что искушение удалось. В тот момент, когда он не позволил маленькой девочке выйти, он применил силу и принуждение. Да, совершенно ничтожное по меркам этого века, но — принуждение. Давление авторитетом взрослого. А значит, всё УЖЕ не удалось. Опыт не удался, поскольку не был чистым.
В гневе и горе пророк обрушивает мир вокруг себя — и просыпается в слезах.
#ПространствоВремя
#КиноСны
На склоне холма в ряд стоят три огромных горшка, больше похожих на греческие погребальные пифосы: в таких живут философы-киники, бравируя ежеминутной готовностью к погребению. Но эти три бочки не пусты: они полны воды, столь драгоценной в пустыне. Как их называют? Састэрами? Цистернами? Человек сидит на крайнем састэре, чуть поодаль от него — развалины узкой и высокой стены, которая шла по гребню горы; кусок стены сохранился и торчит шагах в тридцати от человека.
- Отойди от меня! — говорит человек парню, возникшему у него за спиной.
- Они послали меня к тебе, чтобы ты меня убил и съел, — произносит парень бесстрастно. — Не для того, чтобы я тебя убил, а для того, чтобы ты научился убивать. Если ты откажешься, мне велели напасть на тебя. Но знай: эти же люди послали гонца к кесарю, что ты — опаснейший смутьян и людоед! Проверяющие от кесаря будут со дня на день. Вот они и караулят тебя у твоего дома, чтобы связать тебя и выдать, заслужив этим помилование за бегство в пустыню с тобою!
- Иными словами, — говорит человек на глиняной бочке, — слухи о том, что вы, ифриты, лишены собственной воли, сильно преувеличены? Иначе ты не рассказал бы мне и половины!
- Мы и правда лишены воли действовать, но мы не лишены желаний. Так вот я не желаю, чтобы меня съели! И тем более — чтобы меня убили; мы же тоже смертны! Я придумал план, который позволит их перехитрить! Ты скажешь, что уже начал есть меня, но будешь каждый день съедать по кусочку, довольно долго. За это время я перестрою эту стену в высокую башню. В подвалах этой башни ты будешь хранить сокровища, отобранные у этих людей. Посланнику кесаря ты скажешь, что собираешь налоги; тот увезёт половину — и успокоится. Ты станешь обычным правителем, каких много. Твои люди перестанут тебя бояться. Всё образуется.
- Как странно! Они меня боятся сейчас, а я их и пальцем не тронул. Чтобы перестать бояться, они хотят научить меня убивать, грабить, предавать и принуждать. Что-то здесь не сходится!
- Всё очевидно. Они понимают, на чём основана власть правителя обычного: грабящего, убивающего и принуждающего. Как правитель ты их вполне устроишь, раз они попёрлись за тобою на край пустыни. Но твоя власть — другой природы. Они боятся именно того, что ты вертишь ими без убийств и угроз. Они не понимают, как ты это делаешь, и боятся непонятного!
- Отойди от меня. Не искушай!
- Я жить хочу-у-у! Я же тоже живое существо! Что вы, люди, с нами делаете? Все вы, люди одинаковы! Чего тебе стоит быть как все? Как все правители?
- Посмотри! — говорит человек на бочке. — Сотня людей с домашними ифритами в кувшинах пошла за мною. Я могу говорить языками людей и ангелов, я могу убеждать их в чём угодно. Подо мною — три састэра с водой, цена целого каравана. Если бы я захотел стать царём, я бы стал им. Видишь все эти царства, вокруг нас, со всеми их богатствами и чудесами? Я мог бы подчинить себе любое. Но я же хочу не этого! Я хочу сделать так, как ещё не было! Как ещё никогда не бывало, понимаешь? Я хочу построить царство без насилия и принуждения. Я хочу выяснить, возможно ли оно! И ради этого я положу и свою жизнь, и жизнь этих людей, и твою жизнь тоже. Теперь ты меня боишься?
- Боюсь. Но смерти я боюсь больше. Сделай, как я просил! — ифрит отращивает себе третье ухо, отрывает его и вручает пророку. — Тем временем я начну строить башню. Ты ещё не убедил меня в том, что этого не нужно. Ты можешь убедить кого угодно и в чём угодно, но — не мгновенно. К моменту, когда ты меня убедишь, я башню уже дострою.
Стена в тридцати шагах от пророка понемногу превращается в башню, такую же карикатурно-узкую, но настоящую, полую внутри, со стрельчатым арочным входом и окнами. Пророк смотрит на долину, смотрит на башню, бьёт пятками по полной бочке, но гулкого звука не получает: получает лишь плеск воды.
- Не искушай меня, — говорит пророк, всё-таки засовывая третье ухо ифрита в карман. — А не можешь от меня отойти — я сам от тебя отойду. Пойду к людям; на ходу придумаю, что делать. Вдруг я смогу убедить их не бояться? Мне просто нужно сначала выиграть время и уговорить нескольких, а потом, опираясь на них, уговорить остальных! Я делал это тысячи раз!
Ифрит не отвечает: он занят мысленным строительством башни.
Пророк спускается в долину, весело помахивая зажатым в руке окровавленным ухом ифрита. Делает круг, чтобы выйти к главному дому не мимо своей собственной палатки. Люди улыбаются и машут. Может быть, они и правда забыли, что послали за войском против самих же себя? Или это не всеобщая идея?
- Как ифрит на вкус? — спрашивает какой-то бородач. — Все цари ифритов едят, и от того непобедимы становятся! Скоро прове... сможем увидеть, правда это или нет, если случай представится!
"Не надо к кесарю гонцов слать, побеждать никого и не придётся!" — думает пророк, но удерживается от брани: сейчас надо быть очень, очень осторожным! Надо добраться до центрального дома и поговорить с теми, кого пророк застанет там, пока все остальные не набросились разом, не связали его и не заткнули ему рот!
В центральном доме человек двадцать, все даже в праздник заняты рукоделием. Пророк входит; никто не выбегает; удача. Или нет: маленькая девочка пытается ускользнуть через второй выход! Видимо, ей велели позвать сторожей от палатки пророка, если пророк вернётся.
- Не убегай, девочка! — говорит пророк. — Я расскажу тебе сказку об ифритах, чудесных существах, во многом подобных нам, людям!
Девочка подчиняется. Первую минуту она слушает по принуждению и со страхом, но постепенно глаза её расширяются от удивления: ей становится интересно, откуда взялись ифриты, как они живут и чем ограничена их воля. Голос пророка крепнет: теперь его сказку, плавно перерастающую в проповедь, слушают уже все сразу. Когда придут остальные, они тоже начнут слушать. Когда придёт посланник от кесаря, он тоже всё поймёт! Хозяин ифрита сам отдаст кувшин и сам отменит приказ. Сотни же раз удавалось, удастся и на этот раз!
И тут уже победивший пророк понимает, что искушение удалось. В тот момент, когда он не позволил маленькой девочке выйти, он применил силу и принуждение. Да, совершенно ничтожное по меркам этого века, но — принуждение. Давление авторитетом взрослого. А значит, всё УЖЕ не удалось. Опыт не удался, поскольку не был чистым.
В гневе и горе пророк обрушивает мир вокруг себя — и просыпается в слезах.
#ПространствоВремя
#КиноСны
