miiir | 19.01.2021. Сон про колокольчик в губернаторском доме.

В то незабвенное время Настя Карпенко носила простое кофейное платье и была самой скромной и милой из губернаторских дочерей всей России. Женихов вокруг неё не было: всех отпугивала вероятность в один прекрасный вечер погибнуть от динамитного взрыва на губернаторской даче, поскольку эсеры и народовольцы проводили свои акции с неверотной частотой — и часто достигали успеха. Мои товарищи по земству делали мне тонкие и не слишком тонкие намёки о положении Насти, но я был слеп и глух, как и положено влюблённому. В губернии я был человек новый, и заподозрить в Насте губернаторскую дочь никак не мог.

Помню день, когда мы с Настей оказались в музее. Воодушевившись, она встала в позу древнеримского оратора и произнесла речь, достойную лучшего из петербургских присяжных поверенных. Тему речи я не запомнил, но запомнил, как Настя стояла в луче солнца, и пылинки плясали вокруг её волос. В самый патетический момент речи она осеклась, смешалась и впала в глубокую задумчивость, чем окончательно себя выдала. Испугавшись её смятению, я начал доискиваться его причины — и узнал страшную тайну Насти. "Женихи всё всегда узнают последними".

Отступать было поздно: после недели слёз, клятв и взаимных упрёков я вполне смирился с ролью будущего губернаторского зятя, полного осла, косвенного пособника самодержавного деспотизма и без пяти минут покойника. Помню, с какой цинической миной сдал однажды на вечере в кругу друзей деньги для эсэров, во всеуслышанье произнеся: "На взрыв нас с Настенькой во время медового месяца!" Помню даже кружку с надписью "На оружие!", в которую я с такой демонстративностью положил свёрнутую банкноту. Друзья принялись заверять нас с Настей, что даже поэт Иван Платонович Каляев-Пиотровский, друг Александра Блока, не бросил бомбу в карету самого отъявленного злодея, императорского дяди и виновника 9 января, потому что рядом с приговорённым великим князем сидела его жена и малолетние племянники; стало быть — и нас с Настей судьба может пощадить. Меня эти слова ни в чём не уверили.

Значительно хуже ожидания неминуемой смерти, которое лишь подпитывало мои чувства к Насте, было то ложное положение, в которое я попал как человек, принятый в губернаторском доме. Василий Львович был человеком прямым и весёлым, удивительно упрямым — и оттого снисходительным ко всем, кто с ним не соглашался: в глубине души он был совершенно уверен, что его никто и ни в чём не переубедит. Спорщиков он выслушивал с лукавым добродушием человека, который всегда знает чуть больше, чем может сказать. После нескольких пикировок за столом Настя взяла с меня слово "не разговаривать с papá об общественном положении", но это слово многократно мною нарушалось — к удовольствию Василия Львовича и крайнему неудовольствию Насти.

Помню день, когда к Василию Львовичу спешно прибыл какой-то суетливый старичок из губернского правления; они уединились на веранде. Настя весь день была не в своей тарелке и говорила, что предчувствия её никогда не обманывают. Проводив старичка, Василий Львович ещё долго расхаживал по дому в невероятном нервном возбуждении, насвистывал себе под нос марши из опереток и отдавал слугам странные и нелепые указания. "Ne lez' na rozhon!" — процитировала мне Настя простонародную поговорку, но выдержать я не мог: преградил дорогу Василию Львовичу и громко спросил: "Что за секреты?" — "Никаких секретов! — рассмеялся Василий Львович. — Просто нашёл колокольчик, пожарный! С детства колокола любил. Думаю, куда бы его повесить, чтобы все до него дотянуться могли: и мы, и прислуга. Вы любите колокольчики, Алексей Степанович?" — "Колокольчики-то я люблю. Я секретов не люблю!"

Помню, как этот колокольчик вешали, тщательно вымеряя высоту: не слишком низко, чтобы огромный Василий Львович, проходя мимо колокольчика, не задел его случайно головой, но и не слишком высоко, чтобы даже Настя могла дотянуться до колокольчика и ударить по нему кулаком в случае, если язычок у колокольчика внезапно куда-то пропадёт.

На этом кончаются записки Алексея Степановича К*, земского землемера.

Конец фильма.

Титры.

Воспоминания землемера, почти наверняка вымышленного, Ксения пустила закадровым голосом к первому своему цветному фильму, короткометражке из провинциальной жизни начала XX века. Зная пристрастие Ксении к жанру "mockumentary" ("нарочито-неправдоподобный художественный фильм, снятый в стилистике документального"), не могу предположить, насколько соответствуют действительности эти мемуары. Возможно, они фиктивны, а возможно — реальны: в своем посмертном режиссёрстве Ксения не раз использовала "документальные материалы", доступные ей как православной святой, а точнее — "воспоминания реально живших людей и наиболее яркие картины из их памяти". Возможна и компиляция воспоминаний разных исторических лиц. Обращаясь к эпохам, наступившим после смерти Ксении и потому не очень хорошо ей известным, сама Ксения обычно не доверяет своей интуиции и использует полудокументальные материалы; на примере других её фильмов это отлично видно. Рискну, впрочем, предположить, что "записки" никогда не были записаны: Ксения могла (не слишком умело) придать предсмертным воспоминаниям погибшего вид мемуаров выжившего.

Единственное, в чём я твёрдо уверен, проснувшись сегодня, 19 января 2021 года в семь часов утра, — так это в том, что сон, приснившийся мне, является цельным и завершённым фильмом Ксении Петербургской, легкомысенной и язвительной православной святой XVIII века. Никакого продолжения у этого фильма нет и быть не может. Фрагментарность фильма — принципиальная установка Ксении.

Томский колокольчик, найденный мною для иллюстрации, очень похож по форме на выведенный в киносне, но там он был украшен белой эмалью. Выглядело это довольно нелепо (помешает ли белая эмаль колокольчику звенеть?), но поскольку я взял за правило передавать кинофильмы Ксении в мельчайших подробностях, упоминаю и об этой сомнительной режиссёрской находке.

#ПространствоВремя
#КиноСны
#РоссияКоторуюМыПотеряли

http://tomsk-story.ru/%D0%BF%D0%BE%D0%B6%D0%B0%D1%80%D0%BD%D1%8B%D0%B5-%D1%80%D1%8B%D0%BD%D0%B4%D1%8B-%D0%BA%D0%BE%D0%BD%D0%B5%D1%86-xix-%D0%BD%D0%B0%D1%87%D0%B0%D0%BB%D0%BE-xx-%D0%B2%D0%B2/