![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
miiirThey linger in the coffee-houses or attach themselves to an older singer and simply absorb song after song, slowly learning to play an accompaniment on the gusle or single-stringed violin, and to reproduce, by a complex process in which a degree of improvisation is combined with literal memory, the substance and much of the traditional language of the songs they have heard from others — heard not once but, with some variation, time after time. In the rare cases where a singer learns to read after acquiring an oral repertoire, his poetical technique becomes laboured and he loses both range and spontaneity. Nevertheless a song-book version can be used as an aid for genuine oral elaboration, if it is read out by a literate accomplice; and the printed text of one version of 'The wedding of Smailagic Meho' was the ultimate basis of the lengthened and elaborated poem elicited by Parry from the outstanding singer Avdo Mededovid — a poem of over twelve thousand (short) lines, and thus possessing something of the massive scale of the Iliad or Odyssey.
Они засиживаются в кофейнях или следуют за старшим певцом - и просто впитывают песню за песней, медленно учась аккомпанировать на "гусле" (то есть "однострунной скрипке") и воспроизводить (с помощью сложного процесса, в котором некоторая импровизация сочетается с буквальной памятью) сущность и большую часть традиционного языка песен, которые они слышали от других; и слышали не раз - а раз за разом, с некоторыми вариациями. В редких случаях, когда певец учится читать после приобретения устного репертуара, его поэтическая техника становится вымученной, и он теряет одновременно и диапазон, и спонтанность ("и размах, и непосредственность"?) Тем не менее, какой-то вариант песенника ("версию сборника песен") можно использовать и как средство для подлинной устной разработки, если его зачитывает грамотный певец-соавтор; так печатный текст одной из версий «Свадьбы Мехо Смаиладжича» был окончательной основой удлиненной и тщательно продуманной поэмы, которую Пэрри извлёк из (надо бы, сестрица, как-нибудь пополиткорректнее!) выдающегося певца Авдо Меджедовича, - поэмы, насчитывающей более двенадцати тысяч (коротких) строк и, таким образом, в какой-то степени сравнимой с колоссальными по масштабу "Илиадой" или "Одиссеей".
Они засиживаются в кофейнях или следуют за старшим певцом - и просто впитывают песню за песней, медленно учась аккомпанировать на "гусле" (то есть "однострунной скрипке") и воспроизводить (с помощью сложного процесса, в котором некоторая импровизация сочетается с буквальной памятью) сущность и большую часть традиционного языка песен, которые они слышали от других; и слышали не раз - а раз за разом, с некоторыми вариациями. В редких случаях, когда певец учится читать после приобретения устного репертуара, его поэтическая техника становится вымученной, и он теряет одновременно и диапазон, и спонтанность ("и размах, и непосредственность"?) Тем не менее, какой-то вариант песенника ("версию сборника песен") можно использовать и как средство для подлинной устной разработки, если его зачитывает грамотный певец-соавтор; так печатный текст одной из версий «Свадьбы Мехо Смаиладжича» был окончательной основой удлиненной и тщательно продуманной поэмы, которую Пэрри извлёк из (надо бы, сестрица, как-нибудь пополиткорректнее!) выдающегося певца Авдо Меджедовича, - поэмы, насчитывающей более двенадцати тысяч (коротких) строк и, таким образом, в какой-то степени сравнимой с колоссальными по масштабу "Илиадой" или "Одиссеей".
