Пришёл бесноватый Петрушка к чернокнижнику Якову на Сухареву башню: под мухой, злой и печальный. "Так и так, - говорит, - не любят людишки друг друга, не помогают ближним своим, как по Писанию положено, об общем благе не радеют, норовят себе свой кусок урвать, живут наособицу. Как бы их, - говорит, - хитро заколдовать, чтобы они всё вместе делали?"
Повернул чернокнижник Яков бутылку Петрушкину, белого вина плеснул: "Гляди, - говорит, - в стекло, будущее увидишь! Я тебе лет на сто налил, с запасом!" Смотрит Петрушка - стоят хоромы каменные, в них все вместе живут: благородные - на первом этаже, мелкопоместные - на втором, зажиточные - на третьем, бедные - на четвёртом, нищие - на пятом, а самая голь под крышей в мансардах ютится.
"Годится?" - спрашивает чернокнижник Яков.
"Нет, - отвечает Петрушка. - Вон они как лаются, нижние с верхними! Налей-ка ещё лет сто!"
Долил чернокнижник Яков в бутылку белого вина. Глядит Петрушка - верхние озверели, нижних поубивали, к ним в хоромы вселились, по восемь человек в комнату. Общий котёл завели, на общей кухне готовят, вместе по субботам дворы убирают.
"Годится?" - спрашивает чернокнижник Яков.
"Нет, - отвечает Петрушка. - Вон они друг на друга доносы строчат, чтобы в комнатах просторнее стало! Налей-ка ещё лет сто!"
"На сто не могу: бутыль кончится; а на полсотни - налью!" - отвечает чернокнижник Яков.
Смотрит Петрушка в бутыль: народу поубавилось, извели друг друга доносами, жить стали просторнее. Начали интересоваться: кто в кухне жил, кто в столовой, кто в гостиной? Кухонные готовить стали, столовые - гостей зазывать, гостиничные - их штабелями на пол укладывать; в меру своего понимания, как дворяне до них "на широкую ногу жили".
"Годится?" - спрашивает чернокнижник Яков.
"Ну, пойдёт!" - ответил Петрушка, да тут же и захрапел.
И хорошо, что заснул. Самого страшного не увидел.
А вы, почтенная публика, кукольника поблагодарите, в шляпу монет насыпьте. Не веришь - не слушай, а врать не мешай!
Повернул чернокнижник Яков бутылку Петрушкину, белого вина плеснул: "Гляди, - говорит, - в стекло, будущее увидишь! Я тебе лет на сто налил, с запасом!" Смотрит Петрушка - стоят хоромы каменные, в них все вместе живут: благородные - на первом этаже, мелкопоместные - на втором, зажиточные - на третьем, бедные - на четвёртом, нищие - на пятом, а самая голь под крышей в мансардах ютится.
"Годится?" - спрашивает чернокнижник Яков.
"Нет, - отвечает Петрушка. - Вон они как лаются, нижние с верхними! Налей-ка ещё лет сто!"
Долил чернокнижник Яков в бутылку белого вина. Глядит Петрушка - верхние озверели, нижних поубивали, к ним в хоромы вселились, по восемь человек в комнату. Общий котёл завели, на общей кухне готовят, вместе по субботам дворы убирают.
"Годится?" - спрашивает чернокнижник Яков.
"Нет, - отвечает Петрушка. - Вон они друг на друга доносы строчат, чтобы в комнатах просторнее стало! Налей-ка ещё лет сто!"
"На сто не могу: бутыль кончится; а на полсотни - налью!" - отвечает чернокнижник Яков.
Смотрит Петрушка в бутыль: народу поубавилось, извели друг друга доносами, жить стали просторнее. Начали интересоваться: кто в кухне жил, кто в столовой, кто в гостиной? Кухонные готовить стали, столовые - гостей зазывать, гостиничные - их штабелями на пол укладывать; в меру своего понимания, как дворяне до них "на широкую ногу жили".
"Годится?" - спрашивает чернокнижник Яков.
"Ну, пойдёт!" - ответил Петрушка, да тут же и захрапел.
И хорошо, что заснул. Самого страшного не увидел.
А вы, почтенная публика, кукольника поблагодарите, в шляпу монет насыпьте. Не веришь - не слушай, а врать не мешай!