![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
miiirВ Министерство культуры Российской Федерации
ПРЕДЛОЖЕНИЯ
в рамках общественного обсуждения АКТА государственной историко-культурной экспертизы выявленного объекта культурного наследия «Ниеншанц (Охта 1)
Шведская крепость 1611–1703: участки культурного слоя, грунтовый могильник», расположенного по адресу: Санкт-Петербург, Красногвардейская пл., 2
(между р. Невой и левым берегом устья р. Большой Охты).
1. Названный документ не может быть рассмотрен в качестве Акта государственной историко-культурной экспертизы, несмотря на то, что он так назвается. Он представляет собой изложение множества уже существующих документов: многочисленных эксперт¬ных заключений предыдущих экспертиз и отчётов об исследованиях на территории Охтинского мыса, проведённых сперва П.Е. Сорокиным, а затем Н.Ф. Соловьёвой, а также существующей учётной документации. Всё это обилие материала создаёт ложное впечатление наукообразности и не даёт представления об объекте экспертизы.
Однако в экспертизе А.Г. Ситдикова не упоминается и не анализируется последняя по времени Государственная историко-культурная экспертиза выявленного объекта культурного наследия «Ниеншанц (Охта 1) шведская крепость 1611–1703 гг.: участки культурного слоя, грунтовый могильник», выполненная по заказу СПб отделения ВООПИК экспертами Трояновским С.В., Штиглиц М.С., Петуховой Н.М. в 2014 г. Эта экспертиза, предлагавшая включение территории Охтинского мыса в Единый государст¬венный реестр объектов культурного наследия народов РФ в качестве достопримечатель¬ного места федерального значения, в наибольшей степени обеспечивала сохранение выявленных объектов.
2. Следует отметить, что положительным моментом экспертизы А.Г. Ситдикова является признание наличия на территории выявленного объекта культурного наследия «Ниеншанц (Охта 1) Шведская крепость 1611–1703: участки культурного слоя, грунтовый могильник» выявленных в процессе раскопок 2006–2012 гг. новых археологических объектов культурного наследия: культурных слоёв эпохи неолита — раннего металла, укреплений мысового городища, крепостей Ландскрона и Ниеншанц, позднесредневеко¬вого могильника, сооружений Охтинской верфи. Информация о них содержится в отчёт¬ной документации, включённой в Приложения к экспертизе. Однако выводы, сделанные в экспертном заключении, во многом противоречат исходным данным отчётных материалов раскопок 2006–2012 гг. и имеющимися научным публикациям по этой теме. Это нарушает главный принцип историко-культурной экспертизы — объективность исследования, на основе которого делаются выводы.
3. Результаты разведочных работ А.Г. Ситдикова по уточнению распространения культурного слоя и сохранности объектов на Охтинском мысу, изложенные в «Отчёте об археологических разведках в г. Санкт-Петербург, на земельном участке с кадастровым номером 78:11:0600101:35, на территории ВОКН “Охта 1” в 2018 г.», сделанные на основании 12 шурфов площадью 40.7 м кв., показывают явную недостаточность проведён¬ных исследований для реального уточнения границ и степени сохранности остатков четырёх крепостей, могильника и культурных слоёв эпох неолита — раннего металла на площади 4.5 га, учитывая при этом многослойность этого памятника, мощность культур¬ных напластований и сложные гидрологические условия. При этом основная часть шурфов носила поверхностный характер, не достигая уровня исторических сооружений и культурных слоёв, залегающих на глубине 3–5 м от современной поверхности.
4. Краткая историческая справка в отчёте А.Г. Ситдикова (с. 4535–4539) составлена без ссылок на архивные документы и публикации, что не позволяет проверить достовер¬ность приводимой в ней информации. Приложения к экспертизе, подготовленные «ИП А.Ю. Зеленеев», включающие Краткую историческую справку, подборку картографичес¬ких и письменных материалов, копии научных отчётов 2006–2012 гг., скомпонованы без особого порядка и не проанализированы в должной степени. Информация из приложений в ряде случаев противоречит выводам экспертизы. Все эти материалы носят компилятив¬ный характер с некорректными ссылками и затрагивают авторские права других исследователей. В работе не учтены последние обобщающие научные публикации по теме экспертизы.
Ряд схем, помещённых в томе V, раздел 3. рис. 3.1–3.13, не имеют подробных описа¬ний и аннотаций. На общем опорном плане (рис. 3.13) выявленные археологические объекты культурного наследия, рассматриваемые в экспертизе, показаны нечётко, их границы трудно различимы, а часть информации, включая неолитические раскопы 2010 г., показывающие распространение культурного слоя этого времени, вовсе не показана.
5. В тексте экспертизы приводятся ошибочные оценки нижнего уровня залегания культурных слоёв и остатков эпохи неолита — раннего металла (с. 15, приложение 2, т.5, рис. 3.1). По данным отчётной документации и научных публикаций находки неолитичес¬кого времени встречаются в некоторых местах ниже указанного в экспертизе уровня (с. 919, 942, 945, 949, 951, 956, 1043, 1139–1190, и т. д.). Таким образом, они залегают под сохранёнными в процессе раскопок рвами: мысового городища, Ландскроны, а местами и ниже уровня рвов Ниеншанца.
6. Границы распространения культурного слоя эпохи неолита — раннего металла в экспертизе также указаны неверно и выборочно на площади 8464.95 м кв. (стр. 14, 1881, рис. 4.7–1.1). Эти границы обозначены только в центральной части мыса (участки I–IV), но не показаны в его северной и восточной частях, где распространение культурных остатков эпохи неолита подтверждается материалами, полученными в неолитических раскопах 2010 г. № 101–109 (с. 4029–4435). Описания, фотографии, планы и стратиграфи¬ческие разрезы из отчётных материалов по раскопам № 101–109, приведённых в приложе¬нии: (с. 1139–1190, рис. 4.101.32–36, 4.103.34–4.103.36, 4.105.2, 4.105.6, 4.105.31, 4.105.48, 4.106.4, 4.106.7, 4.107.34, 4.108.15, 4.108.52–4.108.73, 4.109.2-31, 4.109.36), свидетельству¬ют, что слои с культурными остатками эпох неолита — раннего металла, включая уни¬кальные деревянные рыболовные конструкции, распространяются за пределами раскопов — на соседней, неизученной, территории, которая не выделяется в экспертизе как зона охраняемого культурного слоя.
7. В соответствии с отчётной документацией 2006–2010 гг. и Актами выполненных работ, участки с исследованными культурными слоями эпохи средневековья — нового времени на территории ОДЦ Охта составили 42162 кв. м. Но участки с полностью исследованными культурными слоями, включая неолитические, составляют не 13010.3 кв. м., как указано в данной экспертизе, а 8143.42 кв. м (из них 2008–09 гг. — 4221 кв.м, 2010 г. — 3922.42 кв.м (Сорокин 2009: 155, Соловьёва 2010, том 1, части 1, 2, 3, вводная часть). Таким образом, площадь сохранившихся участков культурных слоёв с материала¬ми эпохи неолита — раннего металла оценивается по отчётным материалам — не менее 20 000 кв. м.
8. Все перечисленные в тексте экспертизы, а также большинство выявленных в процессе археологических исследований объектов культурного наследия средневекового и нового времени: Мысовое городище древнерусского времени, крепость Ландскрона, крепость Ниеншанц двух периодов строительства, грунтовый могильник, объекты Охтинской верфи, за исключением их отдельных незначительных по площади участков (Карлова бастиона крепости Ниеншанц, рва Мысового городища, башни Ландскроны) — не включены в число охраняемых объектов (предметов охраны) (стр. 29–30). Выборочное сохранение объектов культурного наследия и их частей противоречит законодатель¬ству РФ и международным конвенциям по охране ОКН.
9. Границы сохранившихся объектов культурного наследия — остатков фортифика¬ционных сооружений Мысового городища, Ландскроны и Ниеншанца — выявленных на рассматриваемой территории в процессе раскопок и сохраняющихся к настоящему времени, определены ошибочно (стр.25, 26, приложение 2, т. 5, рис. 3.8–3.13).
В тексте экспертизы говорится, что «участки внешнего и внутреннего рвов Ландскроны сохранились в незначительной степени» на нескольких участках — в южной части крепости (раскопы 10, 11), протяжённость внутреннего рва составляет 36.73 м, внешнего — 18.23 м. Небольшую сохранность — 11.39 м — имеет ров к востоку от внешней восточной линии укреплений (раскоп 53) (с. 17, приложение 2, том 5, рис. 3.10). Вскрытые в 2018 г. незначительные участки на месте рвов Ландскроны и Ниеншанца (6 шурфов) подтверждают их сохранность, но при этом не дают оснований делать выводы о степени сохранности этих рвов на остальной территории мыса.
Утверждения о значительном разрушении рвов в процессе археологических работ (с. 19) не подтверждаются материалами археологических отчётов. Частичная разборка деревянных и дерновых обкладок рвов проводилась на ряде участков для изучения их кон¬структивных особенностей, в то время как котлованы рвов — их профили и параметры, содержащие основную информацию об их масштабах, расположении и конструктивном устройстве — сохранялись почти на всей площади раскопок и были законсервированы в ходе исследований 2007–09 гг. обратной засыпкой. Исключение составляют отдельные участки, повреждённые сооружениями 19–20 вв. (не более 10 % от их общей протяжённости).
Согласно приведённым в приложении экспертизы отчётным материалам 2006–2012 гг. и научным публикациям в настоящее время на исследованной территории Охтин¬ского мыса сохраняются участки рвов Мысового городища протяжённостью около 80 м, Ландскроны — протяжённостью около 450 м и Ниеншанца — протяженностью около 550 м. Во многих местах рвы сохранились на высоту до 3-х и более метров (рвы Ландскроны — раскопы 6, 7, 8, 10, 11, 15, 16, 20, 23, 50; рвы Ниеншанца — раскопы 3, 4, 10, 16, 15, 14, 20, 29, 39,) (приложение 2: с. 899–909, 923–926, 928, 964–66, 968–71, 976–77, 991, 992, 995, 1009–11, 1031, 1034–39, 1113–26, 1191, 1097, 1127–28, 1129–35 и т. д., рис. 4.9.35, 4.10.11–14, 4.11.6–8; рис. 4.10.60–61, 4.14.43–47). Таким образом, экспертиза основывается на заведомо искажённой информации о масштабах сохранности фортифика¬ционных сооружений Охтинского мыса после завершения раскопок.
10. Понятие «остатки фортификационных сооружений», которые сами по себе явля¬ются недвижимыми объектами культурного наследия, подменяется в экспертизе понятием «культурного слоя», а специально оставленные и законсервированные на месте раскопок хорошо сохранившиеся элементы исторических крепостей трактуются автором эксперти¬зы как «хаотичное расположение участков культурного слоя выше уровня неолита…» или «участки неразобранных стенок рвов средневековых крепостей Ландскроны и Ниеншан¬ца...» (стр. 15). Налицо непонимание автором историко-культурной ценности этих соору¬жений, содержащих в себе информацию о расположении, планиграфии, конструктивном устройстве исторических крепостей и этапах освоения Охтинского мыса.
При этом в экспертизе предлагается сохранить только участки рва Мысового городища древнерусского времени (стр. 16), сохранившегося в значительно меньших масштабах, в чем может усматриваться выборочный — политизированный — подход к оценке объектов культурного наследия, так как Ландскрона и Ниеншанц были построены шведами, а Мысовое городище — местным населением.
Экспертиза не предусматривает сохранения объектов Охтинской верфи 19 в., (остатков эллингов и гидротехнического сооружения — гавани-ковша) на которой, как справедливо отметил автор, строились известные в российской истории корабли.
В список охраняемых объектов не включены законсервированные на месте обнаружения: деревянный колодец крепости Ниеншанц, пирамидальное сооружение и основание каменной постройки XVII в., хотя они и упоминаются в тексте экспертизы (стр. 20, рис. 4.9.36–38, 4.11.8–9).
11. На рис. 3.1–3.13 по северной, западной и южной границе участка обозначена «Территория с уничтоженным культурным слоем» 3071.48 кв. м, в основном попадающая под ограждение участка, где раскопки не могли быть проведены по техническим причи¬нам. Это противоречит информации отчётных материалов по раскопкам, приводимых в приложении к данной экспертизе, в частности стратиграфиеских разрезов и планов архео¬логических раскопов, примыкающих к этой территории. Согласно отчётам непосредст¬венно по внутренней границе этой территории были зафиксированы сохранившиеся культурные отложения и объекты — рвы Мысового городища, Ландскроны и Ниеншанца. Причём в тексте экспертизы справедливо отмечено: «наличие напластований, относящих¬ся к крепостям Ландскрона и Ниеншанц, за пределами участка археологических работ 2006–2012 гг.» в западном и южном направлениях (приложение 2, том 5, рис. 3.11, 3.12), (стр. 13, 17, 18), косвенно подтверждающее их сохранение и на этой территории.
12. В экспертизе отсутствуют подробные описания самих предметов охраны объек¬тов. Перечисление элементов объекта археологического наследия не является описанием предмета его охраны. Так, в предмете охраны упомянут «культурный слой… включаю¬щий археологические предметы и остатки укреплений и производств», но эти остатки укреплений никак не детализированы. В кратком перечне конкретных элементов предмета охраны отсутствует ряд недвижимых сооружений крепостей Ландскроны, Ниеншанца, а также Охтинской верфи.
Кроме того отсутствует определённость в том, каким образом должен сохраняться соответствующий культурный слой, где в его составе недвижимые объекты археологичес¬кого наследия, отличаются ли их особенности и режим охраны от остальной части культурного слоя.
Также отсутствуют фотографии предмета охраны объекта археологического наследия вида «памятник», что противоречит подпункту 8 пункта 2 статьи 18 Федерального закона от 25.06.2002 №73-ФЗ. Вместо фотографий конкретных объектов, подлежащих охране, представлены фотографии общих видов Охтинского мыса. В экспертизе также отсутствуют описания режимов охраны и охранных зон, что позволяет в дальнейшем по-разному трактовать эти вопросы. Таким образом обеспечивается полная свобода действий на этой территории при её хозяйственном освоении.
Изложенное выше убедительно показывает, что при разработке Государственной историко-культурной экспертизы выявленного объекта культурного наследия «Ниеншанц (Охта 1) Шведская крепость 1611–1703: участки культурного слоя, грунтовый могильник», расположенного по адресу: Санкт-Петербург, Красногвардейская пл., 2 (между р. Невой и левым берегом устья р. Большой Охты) А.Г. Ситдиковым были нарушены принципы объективности исследования и презумпции сохранности объектов культурного наследия. Имеющаяся, в том числе и собранная, информация по объекту культурного наследия не была изучена и проанализирована в должной степени. Выборочный подход к сохранению объектов культурного наследия недопустим с точки зрения действующего законодательства РФ.
Согласование Министерством культуры РФ экспертизы в предложенном виде будет дискредитировать не только её автора А.Г. Ситдикова, но и само Министерство культуры РФ.
ПРЕДЛАГАЮ:
1. Не согласиться с выводами Акта.
2. Не утверждать Акт государственной историко-культурной экспертизы выявленно¬го объекта культурного наследия «Ниеншанц (Охта 1) Шведская крепость 1611–1703: участки культурного слоя, грунтовый могильник», расположенного по адресу: Санкт-Петербург, Красногвардейская пл., 2 (между р. Невой и левым берегом устья р. Большой Охты).
3. Организовать проведение новой экспертизы с учётом всех перечисленных доку¬ментов, в том числе предшествующей государственной историко-культурной экспертизы проведённой С.В. Трояновским, М.С. Штиглиц и Н.М. Петуховой, с целью объективной оценки источников.
(Сегодня последний день, когда можно подписать и отправить: https://vk.com/wall11506203_7093 )
ПРЕДЛОЖЕНИЯ
в рамках общественного обсуждения АКТА государственной историко-культурной экспертизы выявленного объекта культурного наследия «Ниеншанц (Охта 1)
Шведская крепость 1611–1703: участки культурного слоя, грунтовый могильник», расположенного по адресу: Санкт-Петербург, Красногвардейская пл., 2
(между р. Невой и левым берегом устья р. Большой Охты).
1. Названный документ не может быть рассмотрен в качестве Акта государственной историко-культурной экспертизы, несмотря на то, что он так назвается. Он представляет собой изложение множества уже существующих документов: многочисленных эксперт¬ных заключений предыдущих экспертиз и отчётов об исследованиях на территории Охтинского мыса, проведённых сперва П.Е. Сорокиным, а затем Н.Ф. Соловьёвой, а также существующей учётной документации. Всё это обилие материала создаёт ложное впечатление наукообразности и не даёт представления об объекте экспертизы.
Однако в экспертизе А.Г. Ситдикова не упоминается и не анализируется последняя по времени Государственная историко-культурная экспертиза выявленного объекта культурного наследия «Ниеншанц (Охта 1) шведская крепость 1611–1703 гг.: участки культурного слоя, грунтовый могильник», выполненная по заказу СПб отделения ВООПИК экспертами Трояновским С.В., Штиглиц М.С., Петуховой Н.М. в 2014 г. Эта экспертиза, предлагавшая включение территории Охтинского мыса в Единый государст¬венный реестр объектов культурного наследия народов РФ в качестве достопримечатель¬ного места федерального значения, в наибольшей степени обеспечивала сохранение выявленных объектов.
2. Следует отметить, что положительным моментом экспертизы А.Г. Ситдикова является признание наличия на территории выявленного объекта культурного наследия «Ниеншанц (Охта 1) Шведская крепость 1611–1703: участки культурного слоя, грунтовый могильник» выявленных в процессе раскопок 2006–2012 гг. новых археологических объектов культурного наследия: культурных слоёв эпохи неолита — раннего металла, укреплений мысового городища, крепостей Ландскрона и Ниеншанц, позднесредневеко¬вого могильника, сооружений Охтинской верфи. Информация о них содержится в отчёт¬ной документации, включённой в Приложения к экспертизе. Однако выводы, сделанные в экспертном заключении, во многом противоречат исходным данным отчётных материалов раскопок 2006–2012 гг. и имеющимися научным публикациям по этой теме. Это нарушает главный принцип историко-культурной экспертизы — объективность исследования, на основе которого делаются выводы.
3. Результаты разведочных работ А.Г. Ситдикова по уточнению распространения культурного слоя и сохранности объектов на Охтинском мысу, изложенные в «Отчёте об археологических разведках в г. Санкт-Петербург, на земельном участке с кадастровым номером 78:11:0600101:35, на территории ВОКН “Охта 1” в 2018 г.», сделанные на основании 12 шурфов площадью 40.7 м кв., показывают явную недостаточность проведён¬ных исследований для реального уточнения границ и степени сохранности остатков четырёх крепостей, могильника и культурных слоёв эпох неолита — раннего металла на площади 4.5 га, учитывая при этом многослойность этого памятника, мощность культур¬ных напластований и сложные гидрологические условия. При этом основная часть шурфов носила поверхностный характер, не достигая уровня исторических сооружений и культурных слоёв, залегающих на глубине 3–5 м от современной поверхности.
4. Краткая историческая справка в отчёте А.Г. Ситдикова (с. 4535–4539) составлена без ссылок на архивные документы и публикации, что не позволяет проверить достовер¬ность приводимой в ней информации. Приложения к экспертизе, подготовленные «ИП А.Ю. Зеленеев», включающие Краткую историческую справку, подборку картографичес¬ких и письменных материалов, копии научных отчётов 2006–2012 гг., скомпонованы без особого порядка и не проанализированы в должной степени. Информация из приложений в ряде случаев противоречит выводам экспертизы. Все эти материалы носят компилятив¬ный характер с некорректными ссылками и затрагивают авторские права других исследователей. В работе не учтены последние обобщающие научные публикации по теме экспертизы.
Ряд схем, помещённых в томе V, раздел 3. рис. 3.1–3.13, не имеют подробных описа¬ний и аннотаций. На общем опорном плане (рис. 3.13) выявленные археологические объекты культурного наследия, рассматриваемые в экспертизе, показаны нечётко, их границы трудно различимы, а часть информации, включая неолитические раскопы 2010 г., показывающие распространение культурного слоя этого времени, вовсе не показана.
5. В тексте экспертизы приводятся ошибочные оценки нижнего уровня залегания культурных слоёв и остатков эпохи неолита — раннего металла (с. 15, приложение 2, т.5, рис. 3.1). По данным отчётной документации и научных публикаций находки неолитичес¬кого времени встречаются в некоторых местах ниже указанного в экспертизе уровня (с. 919, 942, 945, 949, 951, 956, 1043, 1139–1190, и т. д.). Таким образом, они залегают под сохранёнными в процессе раскопок рвами: мысового городища, Ландскроны, а местами и ниже уровня рвов Ниеншанца.
6. Границы распространения культурного слоя эпохи неолита — раннего металла в экспертизе также указаны неверно и выборочно на площади 8464.95 м кв. (стр. 14, 1881, рис. 4.7–1.1). Эти границы обозначены только в центральной части мыса (участки I–IV), но не показаны в его северной и восточной частях, где распространение культурных остатков эпохи неолита подтверждается материалами, полученными в неолитических раскопах 2010 г. № 101–109 (с. 4029–4435). Описания, фотографии, планы и стратиграфи¬ческие разрезы из отчётных материалов по раскопам № 101–109, приведённых в приложе¬нии: (с. 1139–1190, рис. 4.101.32–36, 4.103.34–4.103.36, 4.105.2, 4.105.6, 4.105.31, 4.105.48, 4.106.4, 4.106.7, 4.107.34, 4.108.15, 4.108.52–4.108.73, 4.109.2-31, 4.109.36), свидетельству¬ют, что слои с культурными остатками эпох неолита — раннего металла, включая уни¬кальные деревянные рыболовные конструкции, распространяются за пределами раскопов — на соседней, неизученной, территории, которая не выделяется в экспертизе как зона охраняемого культурного слоя.
7. В соответствии с отчётной документацией 2006–2010 гг. и Актами выполненных работ, участки с исследованными культурными слоями эпохи средневековья — нового времени на территории ОДЦ Охта составили 42162 кв. м. Но участки с полностью исследованными культурными слоями, включая неолитические, составляют не 13010.3 кв. м., как указано в данной экспертизе, а 8143.42 кв. м (из них 2008–09 гг. — 4221 кв.м, 2010 г. — 3922.42 кв.м (Сорокин 2009: 155, Соловьёва 2010, том 1, части 1, 2, 3, вводная часть). Таким образом, площадь сохранившихся участков культурных слоёв с материала¬ми эпохи неолита — раннего металла оценивается по отчётным материалам — не менее 20 000 кв. м.
8. Все перечисленные в тексте экспертизы, а также большинство выявленных в процессе археологических исследований объектов культурного наследия средневекового и нового времени: Мысовое городище древнерусского времени, крепость Ландскрона, крепость Ниеншанц двух периодов строительства, грунтовый могильник, объекты Охтинской верфи, за исключением их отдельных незначительных по площади участков (Карлова бастиона крепости Ниеншанц, рва Мысового городища, башни Ландскроны) — не включены в число охраняемых объектов (предметов охраны) (стр. 29–30). Выборочное сохранение объектов культурного наследия и их частей противоречит законодатель¬ству РФ и международным конвенциям по охране ОКН.
9. Границы сохранившихся объектов культурного наследия — остатков фортифика¬ционных сооружений Мысового городища, Ландскроны и Ниеншанца — выявленных на рассматриваемой территории в процессе раскопок и сохраняющихся к настоящему времени, определены ошибочно (стр.25, 26, приложение 2, т. 5, рис. 3.8–3.13).
В тексте экспертизы говорится, что «участки внешнего и внутреннего рвов Ландскроны сохранились в незначительной степени» на нескольких участках — в южной части крепости (раскопы 10, 11), протяжённость внутреннего рва составляет 36.73 м, внешнего — 18.23 м. Небольшую сохранность — 11.39 м — имеет ров к востоку от внешней восточной линии укреплений (раскоп 53) (с. 17, приложение 2, том 5, рис. 3.10). Вскрытые в 2018 г. незначительные участки на месте рвов Ландскроны и Ниеншанца (6 шурфов) подтверждают их сохранность, но при этом не дают оснований делать выводы о степени сохранности этих рвов на остальной территории мыса.
Утверждения о значительном разрушении рвов в процессе археологических работ (с. 19) не подтверждаются материалами археологических отчётов. Частичная разборка деревянных и дерновых обкладок рвов проводилась на ряде участков для изучения их кон¬структивных особенностей, в то время как котлованы рвов — их профили и параметры, содержащие основную информацию об их масштабах, расположении и конструктивном устройстве — сохранялись почти на всей площади раскопок и были законсервированы в ходе исследований 2007–09 гг. обратной засыпкой. Исключение составляют отдельные участки, повреждённые сооружениями 19–20 вв. (не более 10 % от их общей протяжённости).
Согласно приведённым в приложении экспертизы отчётным материалам 2006–2012 гг. и научным публикациям в настоящее время на исследованной территории Охтин¬ского мыса сохраняются участки рвов Мысового городища протяжённостью около 80 м, Ландскроны — протяжённостью около 450 м и Ниеншанца — протяженностью около 550 м. Во многих местах рвы сохранились на высоту до 3-х и более метров (рвы Ландскроны — раскопы 6, 7, 8, 10, 11, 15, 16, 20, 23, 50; рвы Ниеншанца — раскопы 3, 4, 10, 16, 15, 14, 20, 29, 39,) (приложение 2: с. 899–909, 923–926, 928, 964–66, 968–71, 976–77, 991, 992, 995, 1009–11, 1031, 1034–39, 1113–26, 1191, 1097, 1127–28, 1129–35 и т. д., рис. 4.9.35, 4.10.11–14, 4.11.6–8; рис. 4.10.60–61, 4.14.43–47). Таким образом, экспертиза основывается на заведомо искажённой информации о масштабах сохранности фортифика¬ционных сооружений Охтинского мыса после завершения раскопок.
10. Понятие «остатки фортификационных сооружений», которые сами по себе явля¬ются недвижимыми объектами культурного наследия, подменяется в экспертизе понятием «культурного слоя», а специально оставленные и законсервированные на месте раскопок хорошо сохранившиеся элементы исторических крепостей трактуются автором эксперти¬зы как «хаотичное расположение участков культурного слоя выше уровня неолита…» или «участки неразобранных стенок рвов средневековых крепостей Ландскроны и Ниеншан¬ца...» (стр. 15). Налицо непонимание автором историко-культурной ценности этих соору¬жений, содержащих в себе информацию о расположении, планиграфии, конструктивном устройстве исторических крепостей и этапах освоения Охтинского мыса.
При этом в экспертизе предлагается сохранить только участки рва Мысового городища древнерусского времени (стр. 16), сохранившегося в значительно меньших масштабах, в чем может усматриваться выборочный — политизированный — подход к оценке объектов культурного наследия, так как Ландскрона и Ниеншанц были построены шведами, а Мысовое городище — местным населением.
Экспертиза не предусматривает сохранения объектов Охтинской верфи 19 в., (остатков эллингов и гидротехнического сооружения — гавани-ковша) на которой, как справедливо отметил автор, строились известные в российской истории корабли.
В список охраняемых объектов не включены законсервированные на месте обнаружения: деревянный колодец крепости Ниеншанц, пирамидальное сооружение и основание каменной постройки XVII в., хотя они и упоминаются в тексте экспертизы (стр. 20, рис. 4.9.36–38, 4.11.8–9).
11. На рис. 3.1–3.13 по северной, западной и южной границе участка обозначена «Территория с уничтоженным культурным слоем» 3071.48 кв. м, в основном попадающая под ограждение участка, где раскопки не могли быть проведены по техническим причи¬нам. Это противоречит информации отчётных материалов по раскопкам, приводимых в приложении к данной экспертизе, в частности стратиграфиеских разрезов и планов архео¬логических раскопов, примыкающих к этой территории. Согласно отчётам непосредст¬венно по внутренней границе этой территории были зафиксированы сохранившиеся культурные отложения и объекты — рвы Мысового городища, Ландскроны и Ниеншанца. Причём в тексте экспертизы справедливо отмечено: «наличие напластований, относящих¬ся к крепостям Ландскрона и Ниеншанц, за пределами участка археологических работ 2006–2012 гг.» в западном и южном направлениях (приложение 2, том 5, рис. 3.11, 3.12), (стр. 13, 17, 18), косвенно подтверждающее их сохранение и на этой территории.
12. В экспертизе отсутствуют подробные описания самих предметов охраны объек¬тов. Перечисление элементов объекта археологического наследия не является описанием предмета его охраны. Так, в предмете охраны упомянут «культурный слой… включаю¬щий археологические предметы и остатки укреплений и производств», но эти остатки укреплений никак не детализированы. В кратком перечне конкретных элементов предмета охраны отсутствует ряд недвижимых сооружений крепостей Ландскроны, Ниеншанца, а также Охтинской верфи.
Кроме того отсутствует определённость в том, каким образом должен сохраняться соответствующий культурный слой, где в его составе недвижимые объекты археологичес¬кого наследия, отличаются ли их особенности и режим охраны от остальной части культурного слоя.
Также отсутствуют фотографии предмета охраны объекта археологического наследия вида «памятник», что противоречит подпункту 8 пункта 2 статьи 18 Федерального закона от 25.06.2002 №73-ФЗ. Вместо фотографий конкретных объектов, подлежащих охране, представлены фотографии общих видов Охтинского мыса. В экспертизе также отсутствуют описания режимов охраны и охранных зон, что позволяет в дальнейшем по-разному трактовать эти вопросы. Таким образом обеспечивается полная свобода действий на этой территории при её хозяйственном освоении.
Изложенное выше убедительно показывает, что при разработке Государственной историко-культурной экспертизы выявленного объекта культурного наследия «Ниеншанц (Охта 1) Шведская крепость 1611–1703: участки культурного слоя, грунтовый могильник», расположенного по адресу: Санкт-Петербург, Красногвардейская пл., 2 (между р. Невой и левым берегом устья р. Большой Охты) А.Г. Ситдиковым были нарушены принципы объективности исследования и презумпции сохранности объектов культурного наследия. Имеющаяся, в том числе и собранная, информация по объекту культурного наследия не была изучена и проанализирована в должной степени. Выборочный подход к сохранению объектов культурного наследия недопустим с точки зрения действующего законодательства РФ.
Согласование Министерством культуры РФ экспертизы в предложенном виде будет дискредитировать не только её автора А.Г. Ситдикова, но и само Министерство культуры РФ.
ПРЕДЛАГАЮ:
1. Не согласиться с выводами Акта.
2. Не утверждать Акт государственной историко-культурной экспертизы выявленно¬го объекта культурного наследия «Ниеншанц (Охта 1) Шведская крепость 1611–1703: участки культурного слоя, грунтовый могильник», расположенного по адресу: Санкт-Петербург, Красногвардейская пл., 2 (между р. Невой и левым берегом устья р. Большой Охты).
3. Организовать проведение новой экспертизы с учётом всех перечисленных доку¬ментов, в том числе предшествующей государственной историко-культурной экспертизы проведённой С.В. Трояновским, М.С. Штиглиц и Н.М. Петуховой, с целью объективной оценки источников.
(Сегодня последний день, когда можно подписать и отправить: https://vk.com/wall11506203_7093 )
