- Да, поэтов мы к себе пускать будем.
- Ура!
- Но, не бесплатно, иначе влезем в долги и "Стихию" потеряем.
- Это понятно...
- Дани, донейта, шляпного сбора и добровольных пожертвований тоже не будет, ибо хиппи и поэты служат разным богам.
- Входные билеты?
- Тоже нет. Если мы продаём входной билет, то мы тем самым ручаемся за качество стихов поэта, которому вверяем "Стихию". А это качество невозможно проконтролировать, да и не должно.
- И как же вы будете собирать деньги тогда?
- Не со слушателей, а с самих поэтов! Каждый поэт платит нам тридцать серебренников, то есть три тысячи рублей, - а дальше собирает эту сумму со своих почитателей любым способом, который ему понравится. Более того: способ налогообложения своих почитателей поэт может тоже превратить в поэтический жест.
Общее молчание. В тишине - тоненький мышиный голос:
- А смогут ли поэты... скооперироваться и арендовать "Стихию" на один вечер в складчину?
Занавес.
- Ура!
- Но, не бесплатно, иначе влезем в долги и "Стихию" потеряем.
- Это понятно...
- Дани, донейта, шляпного сбора и добровольных пожертвований тоже не будет, ибо хиппи и поэты служат разным богам.
- Входные билеты?
- Тоже нет. Если мы продаём входной билет, то мы тем самым ручаемся за качество стихов поэта, которому вверяем "Стихию". А это качество невозможно проконтролировать, да и не должно.
- И как же вы будете собирать деньги тогда?
- Не со слушателей, а с самих поэтов! Каждый поэт платит нам тридцать серебренников, то есть три тысячи рублей, - а дальше собирает эту сумму со своих почитателей любым способом, который ему понравится. Более того: способ налогообложения своих почитателей поэт может тоже превратить в поэтический жест.
Общее молчание. В тишине - тоненький мышиный голос:
- А смогут ли поэты... скооперироваться и арендовать "Стихию" на один вечер в складчину?
Занавес.