Первые христиане и отцы-пустынники, наверное, воспринимали известие о смерти друг друга с радостью: "О, он уже преставился! Он уже в безопасности, он уже в Раю! Умница!" Примерно с таким же облегчением, как мы говорим: "О, Подвальный уже в Швейцарии! Успел спастись, ура!"
Или нет?
Или нет?