![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
miiirЯ не могу сломать чужое, но я могу сломать своё.
Я не могу сломать другого, но я могу сломать себя.
Сломать то, что ты не понимаешь, - обидно: надо сначала понять.
То, что ты уже понял, становится твоим; точнее - становится тобой.
Ты уже можешь воссоздать это, а потому - имеешь право сломать.
Вот примерно так формулируется (словами) принцип жизни, столь раздражающий Пятого Врага моего.
Именно поэтому сломать современное здание можно, оно для нас обычно, а сломать старое - нельзя, оно для нас уже не наше, мы его не помним автоматически, нам нужно время от времени на него смотреть, чтобы вспоминать. Мы им не мыслим.
Да, сильное возражение Врага моего: "Вот прибыл бы на машине времени Пётр Первый и сломал бы всё вообще: это, дескать, моё, я имею право! Ты бы его остановил? Тебя бы это огорчило?"
Во-первых, мне кажется, что время устроено так, что машины времени невозможны в принципе. Поэтому - лукавое "Да, пусть прибывает!"
Во-вторых, Пётр как раз имел бы право снести всё своё, известное ему, а современное, непонятное ему, оставил бы, чтобы продолжать удивляться.
В-третьих, это я описываю не Петра, а, допустим, Трезини: у Петра не было внутри того принципа, который наблюдается у меня.
Я не могу сломать другого, но я могу сломать себя.
Сломать то, что ты не понимаешь, - обидно: надо сначала понять.
То, что ты уже понял, становится твоим; точнее - становится тобой.
Ты уже можешь воссоздать это, а потому - имеешь право сломать.
Вот примерно так формулируется (словами) принцип жизни, столь раздражающий Пятого Врага моего.
Именно поэтому сломать современное здание можно, оно для нас обычно, а сломать старое - нельзя, оно для нас уже не наше, мы его не помним автоматически, нам нужно время от времени на него смотреть, чтобы вспоминать. Мы им не мыслим.
Да, сильное возражение Врага моего: "Вот прибыл бы на машине времени Пётр Первый и сломал бы всё вообще: это, дескать, моё, я имею право! Ты бы его остановил? Тебя бы это огорчило?"
Во-первых, мне кажется, что время устроено так, что машины времени невозможны в принципе. Поэтому - лукавое "Да, пусть прибывает!"
Во-вторых, Пётр как раз имел бы право снести всё своё, известное ему, а современное, непонятное ему, оставил бы, чтобы продолжать удивляться.
В-третьих, это я описываю не Петра, а, допустим, Трезини: у Петра не было внутри того принципа, который наблюдается у меня.
