![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
miiirVia: ![[livejournal.com profile]](https://www.dreamwidth.org/img/external/lj-userinfo.gif)
yukka_ ex Батарейная тюрьма
Так вот Батарейная тюрьма. Это, безусловно, событие, и, честно, самое главное событие во всем моем Таллине.
Сперва немного истории: это здание строилось в XIX веке для защиты балтийских границ, в качестве военной крепости, но в сражениях не участвовало и скоро стало казармами, а потом тюрьмой, которая профункционировала до 2002 года и только потом стала закрыта-заброшена. В 1980-м году во время Олимпийской регаты окна камер были заколочены досками, чтобы заключенные не смогли докричаться до проплывающих мимо кораблей. Многие окна так и не отколотили обратно.
Собственно, нынче от обычной заброшки ее отличает немногое: касса на входе и электричество в коридорах. В остальном же — она продолжает разлагаться изнутри, на стенах яркой плесенью прорастают многочисленные (некоторые весьма искусные) граффити, на некоторых площадках появляются инсталляции из найденных здесь же предметов, но все это лишь немного снижает тревожность чувств — ведь самая красивая ироничная или пацифистская картинка никогда не станет спасением.
Заброшенная тюрьма — парник для выращивания тревоги. Бесконечные коридоры с множеством дверей: распахнутых, ведущих в камеры, в складские комнаты и пункты охраны; запертых, за которыми таится черт знает что; хлопающих под порывами ветра. Тюрьма стоит на самом берегу, в день, когда я бродила по ней, на море был шторм, и он проникал в здание сквозь зарешеченные окна без стекла, заставлял все скрипеть, грохотать, шуршать газетами, звенеть сбрасываемыми с подоконника осколками.
И я одна.
Ухожу по коридору все дальше от лестницы, которая хоть как-то соединяла меня с условной цивилизацией тюремного двора. Вижу, как дальше по коридору, далеко, мелькнул чей-то локоть. Сперва привычно радуюсь — с людьми не страшно! Потом обнаруживаю, что нахожусь в психиатрическом отделении и задумываюсь, что еще неизвестно, что страшней.
Прохожу вперед и оказываюсь в операционной. Здесь тупик. Обладатель локтя не мог разминуться со мной. Был ли локоть? Стараюсь не думать, развлекаю себя сгибанием и разгибанием протеза ноги, игрой с подпорками гинекологического кресла. Отражаюсь в огромной бестеневой лампе, каждую секунду боясь, что сейчас в ней отразится еще кто-то, кроме меня.
Все это выглядит как классический хоррор. Классический вот просто до уровня штампа, весь этот сюжет — ну это же тысячу раз было! И ты отлично научена этими фильмами, ты знаешь, как действовать. Не надо разделяться (было бы с кем разделяться), не надо оглядываться (только пытаясь не поворачиваться к опасным пространствам спиной, понимаешь, СКОЛЬКО у тебя спины), не надо идти в направлении непонятных звуков...
А вот и непонятные звуки. Ладно шуршание и хлопанье дверей, с ними я уже немного пообвыклась, но теперь впереди оглушительное буханье ударов. Ударов сильных, тяжелых, насмерть. Идти к ним? Запереться в одной из камер и переждать? А если, однажды закрывшись, ржавый засов больше не отодвинется? А вдруг это и есть ловушка?
Операционный стол и психиатрическое отделение сзади пугают еще больше. Удары — как раз между мной и спасительной лестницей. Прячась за распахнутыми дверями камер, я подбираюсь ближе к источнику звука и наконец вижу его.
То, что я вижу, не делает ситуацию проще. Огромный громила в камуфляже с ломом в руках херачит коридорный холодильник.
Это только игра, это какая-то глупая игра, думаю я, и, забив наконец на страхи, подхожу к нему.
«Добрый день», — улыбается Юкка монстру, и голос ну совсем не дрожит.
«Tere», — без улыбки, но с теплотою отвечает ей громила, и мир вокруг на секундочку перестает быть классическим хоррором и сновится приветливым европейским государством. Но только на ту секунду, что уходит на обмен приветствиями, потому что проходя по коридору дальше и, соответственно, оборотившись к незнакомцу спиной, я еще некоторое время думала, что сейчас он меня пропускает, чтобы ударить ломом сзади. Но обошлось.
Страшнее — уже не было. Я встречала в коридорах стаю монашек, а в сетке прогулочных камер во внутреннем дворе — невесту (без жениха). Я забралась на конвойную вышку, досочный пол которой был во многих местах проломлен, а когда спустилась — увидела на воротах, через которые пришла, только что повешенный тяжелый замок. Нашла ткацкий цех и решилась примерить относительно свежепошитую тюремную робу (или все-таки костюм хирурга? Никак не могу нагуглить, могли ли робы Батарейной тюрьмы быть зелеными или они просто шили медуниформу в тюрьме). Стучалась в двери крематория, но мне никто не ответил.
yukka_ ex Батарейная тюрьмаТак вот Батарейная тюрьма. Это, безусловно, событие, и, честно, самое главное событие во всем моем Таллине.
Сперва немного истории: это здание строилось в XIX веке для защиты балтийских границ, в качестве военной крепости, но в сражениях не участвовало и скоро стало казармами, а потом тюрьмой, которая профункционировала до 2002 года и только потом стала закрыта-заброшена. В 1980-м году во время Олимпийской регаты окна камер были заколочены досками, чтобы заключенные не смогли докричаться до проплывающих мимо кораблей. Многие окна так и не отколотили обратно.
Собственно, нынче от обычной заброшки ее отличает немногое: касса на входе и электричество в коридорах. В остальном же — она продолжает разлагаться изнутри, на стенах яркой плесенью прорастают многочисленные (некоторые весьма искусные) граффити, на некоторых площадках появляются инсталляции из найденных здесь же предметов, но все это лишь немного снижает тревожность чувств — ведь самая красивая ироничная или пацифистская картинка никогда не станет спасением.
Заброшенная тюрьма — парник для выращивания тревоги. Бесконечные коридоры с множеством дверей: распахнутых, ведущих в камеры, в складские комнаты и пункты охраны; запертых, за которыми таится черт знает что; хлопающих под порывами ветра. Тюрьма стоит на самом берегу, в день, когда я бродила по ней, на море был шторм, и он проникал в здание сквозь зарешеченные окна без стекла, заставлял все скрипеть, грохотать, шуршать газетами, звенеть сбрасываемыми с подоконника осколками.
И я одна.
Ухожу по коридору все дальше от лестницы, которая хоть как-то соединяла меня с условной цивилизацией тюремного двора. Вижу, как дальше по коридору, далеко, мелькнул чей-то локоть. Сперва привычно радуюсь — с людьми не страшно! Потом обнаруживаю, что нахожусь в психиатрическом отделении и задумываюсь, что еще неизвестно, что страшней.
Прохожу вперед и оказываюсь в операционной. Здесь тупик. Обладатель локтя не мог разминуться со мной. Был ли локоть? Стараюсь не думать, развлекаю себя сгибанием и разгибанием протеза ноги, игрой с подпорками гинекологического кресла. Отражаюсь в огромной бестеневой лампе, каждую секунду боясь, что сейчас в ней отразится еще кто-то, кроме меня.
Все это выглядит как классический хоррор. Классический вот просто до уровня штампа, весь этот сюжет — ну это же тысячу раз было! И ты отлично научена этими фильмами, ты знаешь, как действовать. Не надо разделяться (было бы с кем разделяться), не надо оглядываться (только пытаясь не поворачиваться к опасным пространствам спиной, понимаешь, СКОЛЬКО у тебя спины), не надо идти в направлении непонятных звуков...
А вот и непонятные звуки. Ладно шуршание и хлопанье дверей, с ними я уже немного пообвыклась, но теперь впереди оглушительное буханье ударов. Ударов сильных, тяжелых, насмерть. Идти к ним? Запереться в одной из камер и переждать? А если, однажды закрывшись, ржавый засов больше не отодвинется? А вдруг это и есть ловушка?
Операционный стол и психиатрическое отделение сзади пугают еще больше. Удары — как раз между мной и спасительной лестницей. Прячась за распахнутыми дверями камер, я подбираюсь ближе к источнику звука и наконец вижу его.
То, что я вижу, не делает ситуацию проще. Огромный громила в камуфляже с ломом в руках херачит коридорный холодильник.
Это только игра, это какая-то глупая игра, думаю я, и, забив наконец на страхи, подхожу к нему.
«Добрый день», — улыбается Юкка монстру, и голос ну совсем не дрожит.
«Tere», — без улыбки, но с теплотою отвечает ей громила, и мир вокруг на секундочку перестает быть классическим хоррором и сновится приветливым европейским государством. Но только на ту секунду, что уходит на обмен приветствиями, потому что проходя по коридору дальше и, соответственно, оборотившись к незнакомцу спиной, я еще некоторое время думала, что сейчас он меня пропускает, чтобы ударить ломом сзади. Но обошлось.
Страшнее — уже не было. Я встречала в коридорах стаю монашек, а в сетке прогулочных камер во внутреннем дворе — невесту (без жениха). Я забралась на конвойную вышку, досочный пол которой был во многих местах проломлен, а когда спустилась — увидела на воротах, через которые пришла, только что повешенный тяжелый замок. Нашла ткацкий цех и решилась примерить относительно свежепошитую тюремную робу (или все-таки костюм хирурга? Никак не могу нагуглить, могли ли робы Батарейной тюрьмы быть зелеными или они просто шили медуниформу в тюрьме). Стучалась в двери крематория, но мне никто не ответил.
