"Поэма об Осе". Сказка для Патрика.
Aug. 15th, 2016 12:30 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
miiirВыбрала себе девушка с филфака тему для курсовой: "Лирика Великого Поэта", потому что случайно в детстве прочитала четыре стихотворения Великого Поэта - и три из них запомнила наизусть сразу.
Стала собирать литературу - и выяснила, что о Великом Поэте ещё никто толком не писал. Подвоха не заподозрила, обрадовалась.
Стала изучать тему дальше - и выяснила, что Великий Поэт ещё жив, и даже не стар. Потому, наверное, его и не изучали: а вдруг сам придёт на защиту и зарубит к чертям собачьим?
Выяснила девушка последний адрес Великого Поэта, поехала интервью брать. Великий Поэт удивился, растрогался (даже слезу пустил, что оценили его, наконец), стихи ей посвятил, новые, никому раньше не посвящавшиеся (что у поэтов большая редкость), а после вынес девушку из дома на руках, созвал всех коллег по цеху, отпраздновал невиданную по пышности свадьбу, завещал молодой супруге две квартиры и архив, строго-настрого запретил ей печатать "Поэму об Осе", лучшее из его сатирических творений, а через короткое время попал под машину и помер на месте.
Стала молодая вдова архив мужа разбирать, комментировать и печатать, с каждым стихотворением влюбляясь в него всё больше и больше. Дошла до "Поэмы об Осе", прочитала, восхитилась - и пропустила (благо, было что издавать и без "Осы"). Так почти и не заметила, как пришла к её мужу Большая Слава, и как прошла эта Большая Слава. Коллеги же по цеху (как обычно, завистливые) стали писать о молодой вдове, что она, с одной стороны, свела гения в могилу, такой талантище загубила, а, с другой стороны, вообще с ним не была знакома, раз начала его стихи только после его смерти издавать и комментировать. Вдова, впрочем, не обижалась, а только подвёрстывала отзывы в библиографию, в рубрику "хвалебные", поскольку учитывала, что мужа-то её покойного собратья по цеху как раз поневоле хвалят.
Через пять лет издала она, наконец, всё, до последней строчки, кроме "Поэмы об Осе". Два месяца ходила, маялась, разрывалась между любовью к покойничку - и почтением к его поэтическому дару, а потом решилась, издала "Поэму об Осе" последним томом - и сдала в типографию. В последнюю корректуру внесла пометку о том, что муж её взял с неё клятву эту поэму не издавать, и вообще не предназначал её для печати, хотя, несомненно, завершил и отделал, даже на машинке распечатал, переплёл и по рукам пускал, лет пятнадцать тому назад.
Вышла книга, раскупили её добрые горожане, на полку рядом с остальными поставили, - и...
И ничего не изменилось.
Вот ничего заметного не произошло - и всё тут.
Вдова ждала-ждала кары умершего мужа, извелась вся, траур надела (до этого недосуг было: работа), никакой кары не дождалась, пошла к распоследним медиумам тарелки вертеть, и везде задавала один и тот же вопрос: "Почему "Осу" печатать нельзя было? Ты же её для печати готовил, я же вижу по стилю! Ты кого обмануть хотел? Филолога?"
Не удержался Великий Поэт, ответил вдове: "Дура ты, дура, любимая! Я же о тебе заботился! Сколько раз предупреждал... Сама же издала, своими руками. А теперь тебя все мои собратья по цеху, да и простые горожане, за глаза Осой дразнить будут! И уже не докажешь им, что Оса - образ собирательный, и что списана она с трёх других дам, чтоб мне даже здесь их не встретить!"
"Меня же и так бранили, - удивилась вдова. - И что я тебя уморила, и что я тебя выдумала, и что я наш брак выдумала... Чем от Осы хуже стало?"
"А тем, - ответил Великий Поэт, - что теперь тебя, совершенно безвинно, в Вечности ославили. А задумывалась ли ты когда-нибудь, любимая, что такое Вечность?"
Занавес.
Стала собирать литературу - и выяснила, что о Великом Поэте ещё никто толком не писал. Подвоха не заподозрила, обрадовалась.
Стала изучать тему дальше - и выяснила, что Великий Поэт ещё жив, и даже не стар. Потому, наверное, его и не изучали: а вдруг сам придёт на защиту и зарубит к чертям собачьим?
Выяснила девушка последний адрес Великого Поэта, поехала интервью брать. Великий Поэт удивился, растрогался (даже слезу пустил, что оценили его, наконец), стихи ей посвятил, новые, никому раньше не посвящавшиеся (что у поэтов большая редкость), а после вынес девушку из дома на руках, созвал всех коллег по цеху, отпраздновал невиданную по пышности свадьбу, завещал молодой супруге две квартиры и архив, строго-настрого запретил ей печатать "Поэму об Осе", лучшее из его сатирических творений, а через короткое время попал под машину и помер на месте.
Стала молодая вдова архив мужа разбирать, комментировать и печатать, с каждым стихотворением влюбляясь в него всё больше и больше. Дошла до "Поэмы об Осе", прочитала, восхитилась - и пропустила (благо, было что издавать и без "Осы"). Так почти и не заметила, как пришла к её мужу Большая Слава, и как прошла эта Большая Слава. Коллеги же по цеху (как обычно, завистливые) стали писать о молодой вдове, что она, с одной стороны, свела гения в могилу, такой талантище загубила, а, с другой стороны, вообще с ним не была знакома, раз начала его стихи только после его смерти издавать и комментировать. Вдова, впрочем, не обижалась, а только подвёрстывала отзывы в библиографию, в рубрику "хвалебные", поскольку учитывала, что мужа-то её покойного собратья по цеху как раз поневоле хвалят.
Через пять лет издала она, наконец, всё, до последней строчки, кроме "Поэмы об Осе". Два месяца ходила, маялась, разрывалась между любовью к покойничку - и почтением к его поэтическому дару, а потом решилась, издала "Поэму об Осе" последним томом - и сдала в типографию. В последнюю корректуру внесла пометку о том, что муж её взял с неё клятву эту поэму не издавать, и вообще не предназначал её для печати, хотя, несомненно, завершил и отделал, даже на машинке распечатал, переплёл и по рукам пускал, лет пятнадцать тому назад.
Вышла книга, раскупили её добрые горожане, на полку рядом с остальными поставили, - и...
И ничего не изменилось.
Вот ничего заметного не произошло - и всё тут.
Вдова ждала-ждала кары умершего мужа, извелась вся, траур надела (до этого недосуг было: работа), никакой кары не дождалась, пошла к распоследним медиумам тарелки вертеть, и везде задавала один и тот же вопрос: "Почему "Осу" печатать нельзя было? Ты же её для печати готовил, я же вижу по стилю! Ты кого обмануть хотел? Филолога?"
Не удержался Великий Поэт, ответил вдове: "Дура ты, дура, любимая! Я же о тебе заботился! Сколько раз предупреждал... Сама же издала, своими руками. А теперь тебя все мои собратья по цеху, да и простые горожане, за глаза Осой дразнить будут! И уже не докажешь им, что Оса - образ собирательный, и что списана она с трёх других дам, чтоб мне даже здесь их не встретить!"
"Меня же и так бранили, - удивилась вдова. - И что я тебя уморила, и что я тебя выдумала, и что я наш брак выдумала... Чем от Осы хуже стало?"
"А тем, - ответил Великий Поэт, - что теперь тебя, совершенно безвинно, в Вечности ославили. А задумывалась ли ты когда-нибудь, любимая, что такое Вечность?"
Занавес.
no subject
Date: 2016-08-15 11:34 am (UTC)Так что при жизни поэт был неправ, а вдове вообще отвечал неизвестно кто.
no subject
Date: 2016-08-15 06:56 pm (UTC)При жизни поэт поступал.
Вдове же как раз отвечал известно кто. Точнее, отвечала. Сказка сложилась на одном дыхании, и я не разбирал её, как рационалист, скептик и чёрный маг в одном флаконе, но сейчас разбираю именно так - и всё сходится. Когда люди, не читавшие Пьера Жане, вертят блюдечки, отвечают им за предков понятно кто - они же сами себе и отвечают.
Получается, что вдова здесь сконструировала себе из блюдечка образ мужа, который 1) был разумен, 2) был благороден, 3) любил её, 4) ценил своё творчество, 5) не отреагировал, сволочь, на её преступление. Иными словами, это был автор-всех-текстов-Великого-Поэта в понимании его жены (и очень возможно, что она понимала его лучше, чем он сам; прецеденты бывали). То есть она фотографировала его шире и глубже, чем общественное мнение (и уж заведомо шире, чем он сам, будь он хоть автоэтнограф), а значит - общественное мнение будет долго и постепенно, пока интерес к нему не угаснет, открывать всё то же самое. Так что к его вечности она оказалась ближе. Вот не факт, что она хорошо знала Великого Поэта при жизни (и не факт соблюдение условий 1-4, особенно первого). Но она столкнулась с запретом, который показался ей иррациогнальным, преодолела его, а потом - рационализировала в меру своей способности конструировать любимых из себя. Поэтому сказка оказалась со счастливым концом (="сказка потребовала для себя счастливого конца"), и он именно таков.