![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
miiirКвентину Мартеллу, к числу доблестей которого относилось только упорство, не повезло: его, кажется, даже из фильма выкинули.
Тем не менее, за ним стояло пятнадцать тысяч копий Дорна. Он говорил от их имени; ему не нужно было быть ни красивым, ни смелым, ни красноречивым.
— Дом Мартеллов, древний и благородный, больше века был верным другом дома Таргариенов. Я имел честь служить в гвардии вашего батюшки с двоюродным дедом принца. Принц Ливен был рыцарем без страха и упрека, и Квентин Мартелл той же крови.
— Приди он с теми пятнадцатью тысячами, о которых толкует, все было бы иначе, но он явился с двумя рыцарями и документом. Пергамент — плохой щит, им мой народ от юнкайцев не заслонить. Будь у него, скажем, флот…
— Дорн не стяжал себе славы на море, ваше величество.
— Да, я знаю. — Дени еще не забыла историю Вестероса. Нимерия, высадившись на песчаных берегах Дорна, вышла за тогдашнего принца, сожгла все десять тысяч своих кораблей и больше в море не выходила. — Слишком он далек, этот Дорн — не бросать же мне было своих подданных ради Квентина. Не могли бы вы отправить его домой?
— Дорнийцы известны своим упрямством, ваше величество. Предки принца Квентина лет двести сражались с вашими — он без вас не уедет.
Значит, он так и умрет здесь. Разве что Дени в нем чего-то не разглядела.
— Он еще в пирамиде?
— Да. Пьет со своими рыцарями.
— Приведите его ко мне. Хочу познакомить его со своими детками.
— Слушаюсь, — помедлив немного, ответил сир Барристан.
Король шутил и смеялся с юнкайцами. Вряд ли он ее хватится, а служанки в случае чего скажут, что королева отлучилась по зову природы.
Сир Барристан ждал у лестницы вместе с принцем. По красному лицу Квентина Дени определила, что тот выпил лишнего, хотя и старается это скрыть. Если не считать пояса из медных солнц, одет он был просто. Понятно, за что его прозвали Лягухой, — не очень-то он красив.
— Спускаться придется долго, мой принц, — с улыбкой сказала Дени. — Вы уверены, что желаете этого?
— Если вашему величеству так угодно.
— Тогда идемте.
Впереди них спускались два Безупречных с факелами, позади шли двое Бронзовых Бестий — один в маске рыбы, другой ястреба.
Сир Барристан обеспечивал Дени охраной всегда, даже в ее собственной пирамиде, даже в ночь празднования мира. Маленькая процессия двигалась молча и трижды останавливалась для отдыха.
— У дракона три головы, — сказала Дени на последнем марше. — Пусть мой брак не лишает вас последней надежды — я ведь знаю, зачем вы приехали.
— Ради вас, — заверил Квентин с неуклюжей галантностью.
— Нет. Ради огня и крови.
Леда Тар-Гарина, ты слышишь меня?
Вот твои пятнадцать тысяч копий!
Династического брака не надо: я и правда слишком стар. Просто распорядись этими пятнадцатью тысячами копий так, чтобы освободить как можно больше рабов.
Пожалуй, всё!
Тем не менее, за ним стояло пятнадцать тысяч копий Дорна. Он говорил от их имени; ему не нужно было быть ни красивым, ни смелым, ни красноречивым.
— Дом Мартеллов, древний и благородный, больше века был верным другом дома Таргариенов. Я имел честь служить в гвардии вашего батюшки с двоюродным дедом принца. Принц Ливен был рыцарем без страха и упрека, и Квентин Мартелл той же крови.
— Приди он с теми пятнадцатью тысячами, о которых толкует, все было бы иначе, но он явился с двумя рыцарями и документом. Пергамент — плохой щит, им мой народ от юнкайцев не заслонить. Будь у него, скажем, флот…
— Дорн не стяжал себе славы на море, ваше величество.
— Да, я знаю. — Дени еще не забыла историю Вестероса. Нимерия, высадившись на песчаных берегах Дорна, вышла за тогдашнего принца, сожгла все десять тысяч своих кораблей и больше в море не выходила. — Слишком он далек, этот Дорн — не бросать же мне было своих подданных ради Квентина. Не могли бы вы отправить его домой?
— Дорнийцы известны своим упрямством, ваше величество. Предки принца Квентина лет двести сражались с вашими — он без вас не уедет.
Значит, он так и умрет здесь. Разве что Дени в нем чего-то не разглядела.
— Он еще в пирамиде?
— Да. Пьет со своими рыцарями.
— Приведите его ко мне. Хочу познакомить его со своими детками.
— Слушаюсь, — помедлив немного, ответил сир Барристан.
Король шутил и смеялся с юнкайцами. Вряд ли он ее хватится, а служанки в случае чего скажут, что королева отлучилась по зову природы.
Сир Барристан ждал у лестницы вместе с принцем. По красному лицу Квентина Дени определила, что тот выпил лишнего, хотя и старается это скрыть. Если не считать пояса из медных солнц, одет он был просто. Понятно, за что его прозвали Лягухой, — не очень-то он красив.
— Спускаться придется долго, мой принц, — с улыбкой сказала Дени. — Вы уверены, что желаете этого?
— Если вашему величеству так угодно.
— Тогда идемте.
Впереди них спускались два Безупречных с факелами, позади шли двое Бронзовых Бестий — один в маске рыбы, другой ястреба.
Сир Барристан обеспечивал Дени охраной всегда, даже в ее собственной пирамиде, даже в ночь празднования мира. Маленькая процессия двигалась молча и трижды останавливалась для отдыха.
— У дракона три головы, — сказала Дени на последнем марше. — Пусть мой брак не лишает вас последней надежды — я ведь знаю, зачем вы приехали.
— Ради вас, — заверил Квентин с неуклюжей галантностью.
— Нет. Ради огня и крови.
Леда Тар-Гарина, ты слышишь меня?
Вот твои пятнадцать тысяч копий!
Династического брака не надо: я и правда слишком стар. Просто распорядись этими пятнадцатью тысячами копий так, чтобы освободить как можно больше рабов.
Пожалуй, всё!
