Ашмедай листает пространство и время, для удобства следя за ними по высотным домам. Зависаешь примерно в двух сотнях метрах над городом, по горизонтали перелистываешь районы (от одной высотки к другой), по вертикали — эпохи (видишь, как высотки строят или, наоборот, разбирают). Находишь нужное время.
Залив. Кольцо жилых домов, внутри — высотка общежития. На Трезубец не похожа: только верхние окошки торчат над поясом жилых домов. Ашмедай смотрит из этих окошек на покрытый льдом залив, обращает пространство — и вот уже смотрит на дома из той точки берега, откуда видно верхнее окно общежития. Удобная система поиска. Именно в этой точке, под нависающим небоскрёбом, и находится схрон, где Парцифаль, Ливерий и Авель собрались поговорить по-древнегречески, чтобы им никто не помешал.
Ашмедай ходит по университетским коридорам, заглядывает в аудитории. Вот девочка с огромной пепельно-жёлтой косичкой, но в характерной хулиганской стойке: или младшая сестра Светы Клейнер, или её дочь, или её внучка. Всё, эпоха найдена. С кем она беседует? Поищем теперь по этому студенту, совсем немного, на пару лет в прошлое или в будущее, а потом обратно. Удобная поисковая система!
В аудитории то и дело заходят дворники: "А у вас есть разрешение на самостоятельное пребывание в аудиториях, без преподавателя? А с какой целью вы здесь находитесь?" Разрешения получать можно, но их выдают не больше десятка на весь университет, так что основная часть студентов просто подделывает эти разрешения, пользуясь тем, что дворники плохо знают русский язык. Администрация надеется взять числом дворников: их тысячи, и заглядывают они каждые пять минут.
Есть и другие ограничения, которые затрудняют обучение: запрещены компьютеры с мощными процессорами (они якобы шумят и мешают учебному процессу), запрещены горячая пища и кофий, запрещены ещё какие-то мелочи. Все запреты научились обходить: у некоторых студентов есть мобильные телефоны с функцией подогрева бутербродов, и они тайком разогревают еду не только себе, но и студентам, лишённым таких телефонов.
Жетоны, позволяющие входить в Университет, крепят на язык, чтобы студенты меньше говорили друг с другом. Эта мера, тайно призванная усложнить обучение, тоже смехотворна: она лишь развила у студентов способность общаться дюжиной иных способов. Впрочем, от жетонов на языках тоже научились избавляться, нацепляя их снова лишь для выхода с территории; преподаватели смотрят на такие нарушения дисциплины сквозь пальцы.
Ашмедай аккуратно листает время и пространство, уже не больше ста-двухсот метров туда сюда, не больше суток туда-сюда. Он ищет кого-то из студентов в момент, когда тот случайно сделает важное открытие. Зачем? Явно не с благими целями: в лучшем случае — чтобы украсть идею, в худшем — чтобы убить студента. Этого выяснить не могу: Ашмедай — не столько демон, сколько алгоритм поиска, и я просто вижу глазами Ашмедая, как кто-то ищет им определённую идею. Вижу процесс поиска, но не понимаю цели — и могу только догадываться о ней.
Однако сам факт, что в таких условиях студенты продолжают по-настоящему учиться и даже делают важные открытия, пусть даже и остающиеся только в их мыслях, меня радует: вселяет веру в человека и некоторый робкий оптимизм.
#ПространствоВремя
#КиноСны
#Асмодей
#Ашмедай
![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
