![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
Jan. 25th, 2021
25.01.2021. #ДеньСвятойДвинвен
Jan. 25th, 2021 11:13 pmПодробнее про ложки и про день святой Двинвен!
https://vk.com/video-537764_456239595
#ДеньСвятойДвинвен
#ТатьянинДень
https://vk.com/video-537764_456239595
#ДеньСвятойДвинвен
#ТатьянинДень
Двадцать девять дней — а кто-то рассказывает, что и двадцать девять лет! — развлекал Степан Яковлев следователей историями своих преступлений, небылицами и небывальщинами. Следователи эти истории записывали дословно, большая книга набралась (собственно, книга-то рукописных сказочных протоколов мне и снилась, внутри другого сна про музей). Читали следователи эти протоколы своим жёнам и детям дома: как уж тут удержишься? И посадить Степана не могли (начальство порознь людей сажать не велело, велело заговоры искать), и сообщников найти не могли (все, о ком он рассказывал, то ли из Анадыря уехали, то ли вообще в нём не бывали, то ли и вообще не существовали), и в психушку отправить не хотели (за это следователям штраф полагался), и книгу сказок от своего имени издать не могли: тайна следствия.
На тридцатый день — а кто-то рассказывает, что и на тридцатый год! — начались в деле подвижки: нашли-таки сообщников. Не то, чтобы они признали, что со Степаном Яковлевым знакомы, но начали их показания со Степановыми сходиться, в мельчайших деталях. То ли кто-то прознал, что Степана 29 дней не расстреляли, а значит — под него косить можно, и столько же проживёшь. То ли за 29 лет следовательские дети выросли, следовательским делом занялись и стали писать арестованным те преступления, к которым с детства привыкли. В любом случае — утечка информации, разглашение тайны следствия и штраф следователям неминуемый с их жалования скудного.
"А был там не один заговор, а целых два! — следователь читает. — То есть заговоры-то друг про друга не знали, но рядом квартировали. Начали себе подземный ход копать, для безопасности, — и до чужого подземного хода докопались. А какой толк от подземного хода, если про него кто-то ещё знает? С перепугу побежали оба заговора друг на друга доносы писать. Оба заговора думали: "Если других арестуют, то подземный ход нам одним достанется, и совсем безопасен будет", а в итоге делу ход дали, и подземный ход никому не достался..."
"Только я, Степан Яковлев, на него и наткнулся!" — Степан продолжает, без запинки.
"А вот и нет! — следователь ликует. — Я тебе сейчас не твои показания читал, двадцать девять дней назад (или двадцать девять лет назад?) мною собственноручно записанные. Я тебе чужие показания читал, которые с твоими совпадают, и записали их ровно вчера, другие следователи и другим почерком! Вон, смотри! Стало быть, нашли мы заговор!"
"Если бы нашли вы заговор, то вы бы меня уже расстреляли, — Степан говорит. — А раз вы чего-то не сделали, то сделать этого пока и не можете!"
"А почему не можем?" — следователь спрашивает.
"А почём мне знать? Может быть, неправдоподобно звучат мои преступления. Может быть, начальство вас за них засмеёт! А все они, между прочим, чистая правда!"
Поняли следователи, что не будет им доброй охоты, пока Степан жив и пока его показания неведомым образом в чужие деле перекочёвывают. Долго плакали, смертный приговор подписывая, и жёны их с детушками тоже плакали, что сказок больше не будет. Собрали расстрельную команду, зарядили ружья вишнёвыми косточками, вывели Степана из тюрьмы: "А теперь рассказывай свою последнюю сказку: как ты из тюрьмы бежал, да как тебя мы при побеге застрелили!" — "Не буду рассказывать: я завсегда говорю только то, что было. Пока вы меня не застрелили, об этом рассказывать не буду. После расстрела расскажу!"
Ведут его следователи через весь город Анадырь, белый-белый. Приводят на аллею, где уже вишни созрели. "Куда вы меня ведёте?" — "Сюда, к вишням!" — "Откуда в городе Анадыре вишни???" — "А мы, — говорят следователи, — то ли двадцать девять дней назад, то ли двадцать девять лет назад на этом месте самого Степана Яковлева расстреляли, когда он из тюрьмы сбежал. Бежал он быстро, а мы пока вишни съели, пока ружья вишнёвыми косточками зарядили, пока Степана догнали, пока прицелились, пока выстрелили — он до этого места и добежал, до другого края города Анадыря. А те косточки, которые в Степана Яковлева не попали, аллеей проросли, к климату нашему морозному приспособились и урожай дали! Вот оно, зримое свидетельство, что мы Степана Яковлева здесь расстреляли! А ты, стало быть, не Степан Яковлев, а самозванец!"
Смотрит Степан на вишни — глазам своим не верит. Ну не может быть вишен в Анадыре! Подходит к деревьям, щупает стволы — нет, не мерещатся они ему! Может быть, следователи эти вишенки ночью по ветвям развесили? Дотягивается до ветвей, срывает две ягоды — вроде бы крепко держатся, будто на этом дереве и выросли! Первую ягоду съедает — вроде бы настоящая. Вторую к рубахе подносит, у самого сердца, и в рубаху вдавливает, будто след от пули, — но не умирает от этого, а, наоборот, просыпается!
#ПространствоВремя
#КиноСны
#Мюнхаузен #Мюнхгаузен
#БаронМюнхгаузен
#СтепанЯковлев
#СтепанПисахов
На тридцатый день — а кто-то рассказывает, что и на тридцатый год! — начались в деле подвижки: нашли-таки сообщников. Не то, чтобы они признали, что со Степаном Яковлевым знакомы, но начали их показания со Степановыми сходиться, в мельчайших деталях. То ли кто-то прознал, что Степана 29 дней не расстреляли, а значит — под него косить можно, и столько же проживёшь. То ли за 29 лет следовательские дети выросли, следовательским делом занялись и стали писать арестованным те преступления, к которым с детства привыкли. В любом случае — утечка информации, разглашение тайны следствия и штраф следователям неминуемый с их жалования скудного.
"А был там не один заговор, а целых два! — следователь читает. — То есть заговоры-то друг про друга не знали, но рядом квартировали. Начали себе подземный ход копать, для безопасности, — и до чужого подземного хода докопались. А какой толк от подземного хода, если про него кто-то ещё знает? С перепугу побежали оба заговора друг на друга доносы писать. Оба заговора думали: "Если других арестуют, то подземный ход нам одним достанется, и совсем безопасен будет", а в итоге делу ход дали, и подземный ход никому не достался..."
"Только я, Степан Яковлев, на него и наткнулся!" — Степан продолжает, без запинки.
"А вот и нет! — следователь ликует. — Я тебе сейчас не твои показания читал, двадцать девять дней назад (или двадцать девять лет назад?) мною собственноручно записанные. Я тебе чужие показания читал, которые с твоими совпадают, и записали их ровно вчера, другие следователи и другим почерком! Вон, смотри! Стало быть, нашли мы заговор!"
"Если бы нашли вы заговор, то вы бы меня уже расстреляли, — Степан говорит. — А раз вы чего-то не сделали, то сделать этого пока и не можете!"
"А почему не можем?" — следователь спрашивает.
"А почём мне знать? Может быть, неправдоподобно звучат мои преступления. Может быть, начальство вас за них засмеёт! А все они, между прочим, чистая правда!"
Поняли следователи, что не будет им доброй охоты, пока Степан жив и пока его показания неведомым образом в чужие деле перекочёвывают. Долго плакали, смертный приговор подписывая, и жёны их с детушками тоже плакали, что сказок больше не будет. Собрали расстрельную команду, зарядили ружья вишнёвыми косточками, вывели Степана из тюрьмы: "А теперь рассказывай свою последнюю сказку: как ты из тюрьмы бежал, да как тебя мы при побеге застрелили!" — "Не буду рассказывать: я завсегда говорю только то, что было. Пока вы меня не застрелили, об этом рассказывать не буду. После расстрела расскажу!"
Ведут его следователи через весь город Анадырь, белый-белый. Приводят на аллею, где уже вишни созрели. "Куда вы меня ведёте?" — "Сюда, к вишням!" — "Откуда в городе Анадыре вишни???" — "А мы, — говорят следователи, — то ли двадцать девять дней назад, то ли двадцать девять лет назад на этом месте самого Степана Яковлева расстреляли, когда он из тюрьмы сбежал. Бежал он быстро, а мы пока вишни съели, пока ружья вишнёвыми косточками зарядили, пока Степана догнали, пока прицелились, пока выстрелили — он до этого места и добежал, до другого края города Анадыря. А те косточки, которые в Степана Яковлева не попали, аллеей проросли, к климату нашему морозному приспособились и урожай дали! Вот оно, зримое свидетельство, что мы Степана Яковлева здесь расстреляли! А ты, стало быть, не Степан Яковлев, а самозванец!"
Смотрит Степан на вишни — глазам своим не верит. Ну не может быть вишен в Анадыре! Подходит к деревьям, щупает стволы — нет, не мерещатся они ему! Может быть, следователи эти вишенки ночью по ветвям развесили? Дотягивается до ветвей, срывает две ягоды — вроде бы крепко держатся, будто на этом дереве и выросли! Первую ягоду съедает — вроде бы настоящая. Вторую к рубахе подносит, у самого сердца, и в рубаху вдавливает, будто след от пули, — но не умирает от этого, а, наоборот, просыпается!
#ПространствоВремя
#КиноСны
#Мюнхаузен #Мюнхгаузен
#БаронМюнхгаузен
#СтепанЯковлев
#СтепанПисахов