- Неужели ты не понимаешь, что остался один? - спросил на Церковном Соборе 17 июня 1667 года измученного тюрьмами протопопа Аввакума рязанский архиепископ Иларион, в прошлом - земляк Аввакума и инок монастыря Макария Желтоводского. - Все русские архиереи, созванные на Собор, уже подписали бумагу, что согласны со всеми тремя пунктами. Один ты упорствуешь!
- Вы каждого заставили подписать бумагу порознь? А то и под замком?
- Не важно. Вот сидят Вселенские Патриархи: Паисий Александрийский и Макарий Третий Антиохейский! Вот сидят присланные от Константинопольского и Антиохийского патриархов, вот митрополит Паисий из Газы. Ты хоть представляешь, как дорого было нам их приглашать? А пригласили их для того, чтобы их авторитетом убеждать меднолобых дураков вроде тебя! Все согласны, а ты - нет! Кто же здесь еретик?
- В Библии на этот счёт написано точно: "Лучше один, творящий волю Божью, чем тьмы беззаконных!" А беззаконные здесь - вы все!!!
Слово "БЕЗЗАКОННЫЕ" было сильнее любой матерной брани, которой от Аввакума даже и ожидали. От неожиданности все вскочили с мест и устремились на Аввакума, нанося ему удары посохами. В миг собор первосвященников превратился в стадо, послушное инстинкту: ударить того, кого уже ударили, - из опасения, как бы за промедление не ударили тебя самого. Первыми на Аввакума набросились Павел, митрополит Крутицкий, которого Аввакум раньше, в пылу спора, назвал блиноторговцем, и Иларион, архиепископ Рязанский и Муромский, которому досталось от земляка больше брани, чем другим, за ними - Лаврентий, митрополит Казанский и Свияжский, и Иоасаф, архиепископ Астраханский и Терский, за ними - решительный Иоаким из Можайска, бывший дисциплинированный кавалерист и новый архимандрит Чудова монастыря, и учёнейший Евфимий, чудовский же келарь, следом за ними - архимандрит Дионисий, переводивший все реплики Вселенским Патриархам, за ним - и сами патриархи, Паисий и Макарий. Даже Иона Ростовский, до этого просто сидевший с важным видом, вскочил на ноги. Толпа архимандритов и епископов налетела на Аввакума и чуть было не затоптала его.
- Если меня убьёте, как литургию служить будете? - выплюнул Аввакум с кровью свои последние слова.
Епископы оцепенели. Это простое соображение не приходило им в голову. Воспользовавшись их замешательством, всемогущий Иван Уарович Калитин, начальник Судного приказа, ринулся к Аввакуму, чтобы помешать убить бывшего царского любимца и нынешнего опального протопопа. Тщетно: подхватив Аввакума под локти, чтобы вытащить его из зала Собора, Калитин заметил, что сердце протопопа не бьётся.
- Умер, - произнёс Калитин с сожалением (откуда даже осведомлённейшему главе Судного приказа было знать, что не умри Аввакум в тот момент - его ждали бы ещё пятнадцать лет заточения, двенадцать лет земляной тюрьмы и костёр?).
Иерархи молчали.
Что делать?
Скрыть смерть Аввакума от царя? Уже невозможно. Царь Алексей Михайлович, уехавший в Преображенское 14 июня, обязательно вернётся через пять дней - и первым делом спросит, что сталось с его любимцем, несговорчивым Аввакумом, беречь которого просила царя сама покойная царица.
Покаяться? Сейчас, всем собором? Объявить, что дьявол ввёл во искушение всех? Позор и соблазн. Но даже это не решит главного вопроса: как толпа убийц станет служить литургию??? И кому нужны патриархи, архимандриты и архиепископы, не способные отслужить литургию?
Разбежаться и сделать в своих епархиях вид, что ничего не произошло? Но каждый из соучастников - свидетель, и каждый может выдать всех остальных и каждого в отдельности. И непременно выдаст, как только его обойдут местом. А мест на всех не хватит.
И вот, среди всеобщего замешательства, с места встал секретарь Собора, просвещённейший Симеон из Полоцка, учёный и поэт. Единственный, кто не участвовал в коллективном избиении сквернослова (не потому, что не хотел, но хотя бы потому, что не успел встать со своего секретарского места - это несколько секунд, почти полминуты). Единственный, кого царь любил больше Аввакума.
- Человеческая природа слаба, - заявил Симеон сходу, не давая Собору поблажек. - Любой человек, сколь бы праведен он ни был, не может противостоять козням Лукавого. Слабость человеческой натуры описана Отцами Церкви и известна всем, а потому - простительна. Но можем ли мы доверять такой важный обряд, как превращение вина и хлеба в Кровь и Плоть Христову, грешным человеческим рукам? Нет, не можем.
Церковные иерархи притихли. Ещё немного - и они ринутся на Симеона, за плечами которого уже нарисовался Иван Калитин со стрельцами: гибели двух своих любимцев царь уж точно не простит.
- В землях западнее Полоцка, - продолжил Симеон ровным голосом, - местные умельцы научились изготавливать искусные машины, повторяющие все движения людей. Эти машины недёшевы, но зато они чисты от скверны; им можно доверить таинство Пресуществления во время Божественной Литургии. Их можно устанавливать как в алтаре, так и в самом храме, более того: на специальных рельсах они могут вносить Дары в алтарь и вывозить их к мирянам. Правда, люторы и кальвины, - немецкие, галльские и венгерские еретики, - не одобряют испльзование этих машин в церквях, утверждая, что такая роскошь отдаляет Церковь от Бога. Но их аргументы подобны аргументам наших заволжских старцев-нестяжателей, станем ли мы прислушиваться к ним? В свою очередь, Католическая Церковь колеблется, можно ли использовать аппараты в церквях и даже в церковных часах, где фигурам придаётся облик святых угодников. Этого мы тоже можем избежать, не придавая литургийным автоматонам человеческого облика, но оставляя их лица пустыми, дабы не навлекать на себя упрков в идолопоклонстве. С другой стороны, что может значить для нас мнение Католической Церкви, претенующей на общемировое главенство? Здесь собраны все Вселенские Патриархи! Мы можем принять любое решение, и его признают все православные христиане, за искючением разве что расколоучителей, сопротивление которых исправлению книг и обрядов нам всё равно придётся преодолевать. Более того: священники на местах окажутся более сговорчивы и менее глухи к доводам разума, когда увидят, что литургию вместо них могут отслужить автоматоны, а в них самих нет нужды. Завести же автоматон может любой, даже представитель светской власти. - Симеон сделал многозначительную паузу. - Однако для преемственности, передачи традиций и сохранения церковной иерархии будет правильным, если автоматоны будут заводить те патриархи, архиепископы, епископы и архимандриты, которые сейчас уже выработали общие для всех православных каноны. В свою очередь, я, многогрешный и недостойный, смогу убедить российского царя, тишайшего Алексея Михайловича, в необходимости литургийных автоматонов. Ведь они смогут служить даже в церквях, разграбляемых магометанами и еретиками-униатами, где боязливые священники по слабости своей служить не осмелятся. Кроме того, появление автоматонов привлечёт инетерес колеблющихся к православной службе, что поможет царю Московскому присоединить новые земли. Зная нрав царя, могу предположить, что он, склонный к театру и зрелищам, одобрит наше начинание и щедрою рукою привлечёт мастеров, способных изготовить такие автоматоны в количествах, потребных для всей православной земли!
Нет зрелища отраднее, чем человек, только что стоявший на краю отчаяния - и вдруг увидевший выход, пусть даже и безумный, но сулящий ему спасение! К вечеру этого дня все подписи всех иерархов заняли подобающие им места в бумагах Симеона. 19 июня 1667 года Симеон Полоцкий встретился с царём Алексеем Михайловичем, только что вернувшимся из Преображенского; детали их беседы остались историкам неизвестными. Аввакума погребли с почестями, подобающими протопопу крупнейшего в Москве Казанского собора, весть о его трогательном примирении на одре жестокой болезни с Православной церковью быстро облетела всё Московское царство. Царь, опечаленный гибелью Аввакума, довольно быстро утешился, приспособив первые поступившие ему литургийные автоматоны не только для церковной службы, но и для театра и даже для артиллерии - строго отделив, правда, автоматоны священного назначения от машин для увеселений или войны. Вскре позолоченные автоматоны были установлены в московских соборах, серебряные - на Волге, а железные - не только в Тобольске, но и по всей Украине.
Расчёт Симеона оправдался: введение автоматонов не вызвало таких волнений, как уже принятые новшества - удлинение Никоном службы, связанное с упразднением многоголосного пения; отмена земных поклонов; уничтожение сеней над алтарями; исправление церковных книг и уж тем более замена двоеперстного Кресного Знамения троеперстным. Отдельные очаги сопротивления введению автоматонов известны и изучены: Вязники, где капитоновцы не только ломали автоматоны, но и убивали священников-доносчиков; Поволжье, где автоматоны сбрасывали с крутых обрывов в могучую Реку; Кшарозерье, где автоматоны продолжали двигаться среди уморивших себя голодом староверов; Суздаль, где Никита Добрынин своими руками с бранью разломал церковный автоматон; Соловецкий монастырь, хитрые и воинственные монахи которого отправили присланные им для церковной службы автоматоны на монастырские стены - лить смолу на царских стрельцов, дабы не запятнать своих иноков убийством; Вологда, где отчаявшиеся верующие сжигали или расплавляли автоматоны вместе с собою и церквями; Холмогоры, Вятка и Тобольск, куда автоматоны доходили уже частично разворованными в дороге, а потому - непригодными для совершения службы, - к вящей радости провинциального клира, не спешившего принимать церковные новшества! Однако на место уничтоженных автоматонов присылали всё новые и новые. Через поколение, когда число староверческих священников, рукоположенных ещё прежними легитимными епископами, уменьшилось, часть старообрядцев - разрываясь между "поповцами", укрывавшими для своих нужд беглых священников-пьяниц, и "беспоповцами", отрицавшими необходимость священников вовсе, - выбрала третий путь: автоматоны, ни разу не служившие неправильную никонианскую литургию с момента своего изготовления. С этого момента автоматоны стали проблемой уже для церковных властей: "меднопоповцы" крали и похищали силой "медных попов" до первой службы с их участием; за них платили бешеные деньги - почти как за миро, освященное правильным епископом; в демидовских деревнях на Алтае наладили даже собственное кустарное производство автоматонов. Впрочем, ни поповцы, ни беспоповцы меднопоповцев не признали, что ещё более усугубило разрозненность старообрядцев.
На этом месте я проснулся.
В реальности Аввакума было иначе: "Побранил их, колько мог, и последнее слово рекл: "Чист есмь аз, и прах прилепший от ног своих отрясаю пред вами, по писанному: «Лутче един творяй волю божию, нежели тьмы беззаконных!» Так на меня и пуще закричали: «Возьми его! — Всех нас обесчестил!» Да толкать и бить меня стали; и патриархи сами на меня бросились, человек их с сорок, чаю, было, — велико антихристово войско собралося! Ухватил меня Иван Уаров да потащил. И я закричал: «Постой, — не бейте!» Так они все отскочили. И я толмачю-архимариту Денису говорить стал: «Говори патриархам: Апостол Павел пишет: „Таков нам подобаше архиерей, преподобен, незлоблив“, и прочая; а вы, убивше человека, как литоргисать станете?» Так они сели. И я отшел ко дверям да набок повалился: «Посидите вы, а я полежу», говорю им. Так они смеются: «Дурак-де протопоп! И патриархов не почитает!» И я говорю: «Мы уроди Христа ради; вы славни, мы же бесчестни; вы сильни, мы же немощны!» Потом паки ко мне пришли власти и про аллилуия стали говорить со мною. И мне Христос подал — посрамил в них римскую ту блядь Дионисием Ареопагитом, как выше сего в начале реченно. И Евфимей, чюдовской келарь, молвыл: «Прав-де ты, — нечева-де нам больши тово говорить с тобою». Да и повели меня на чепь". А главного действующего лица моего сна, Илариона Рязанского, могло и вовсе не быть на соборе.
Via:
https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%91%D0%BE%D0%BB%D1%8C%D1%88%D0%BE%D0%B9_%D0%9C%D0%BE%D1%81%D0%BA%D0%BE%D0%B2%D1%81%D0%BA%D0%B8%D0%B9_%D1%81%D0%BE%D0%B1%D0%BE%D1%80![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
