16.05.2016. Губернатор. Драматический этюд, оммаж Леониду Андрееву, Хармсу и Гессе одновременно.

Действующий лица:

Генерал-губернатор, меланхолик (типаж Рахмана).
Нигилист, энтузиаст (типаж Кадо Корнета).
Конвоиры и прочая мебель.

Губернатор (не отрывая глаза от бумаг): Что там ещё?
Мебель: Покушение на Ваше Превосходительство!
Губернатор: Ну, введите!

Вводят Нигилиста, в кандалах.

Губернатор: По какому вопросу?
Нигилист (обиженно): Я, между прочим, третьего дня Вас убить пытался. Почти успешно.
Губернатор: Не упомню. Много вас таких. Все на одно лицо.
Нигилист (в негодовании): Что???
Губернатор: Все вы одинаковы. Учившиеся, недоучившиеся (хотя были же, были способности!) Начитавшиеся, с благородными устремлениями, без выдержки, без привычки к работе. Всё сразу, всё нахрапом, а не получится - так сразу в слёзы. Ну ладно, не стали Вы статистиком, или инженером, или археологом, Бог с Вами. Но вот решили Вы стать террористом, Вы хотя бы к этому подготовиться могли? Почитать, например, что выдающиеся террористы прошлого писали о своём деле и его бессмысленности? Нет, никакого почтения к авторитетам! Ну как так можно?
Нигилист: А разве смелость, решимость, самопожертвование не...
Губернатор: Тоже мне, решимость! У всякого такой решимости хватит. Это решимость однократная, и грош ей цена. Не долгая и упорная работа, а пшик. Взял, дескать пистолет (вынимает пистолет из ящика), прицелился в губернатора (подносит пистолет к виску), пальнул - и герой? Да так каждый может, даже я! (Спускает курок, разносит себе голову, мгновенно умирает).

Нигилист подбирает челюсть (лучше бы свою, а не губернаторскую) и остаётся в глубокой задумчивости.

Занавес.

Очень показательная ошибка: "не то райтеры, не то староверы..."

Всё время считал, что познакомился с klavdiaivanovna на каком-то странном и ультрарадикальном действе: то ли на слёте террористов-бомбистов, то ли на сходе граффитистов-бомбистов, то ли на фуд-нот-бомбз, то ли в Ассамблее Города, то ли на каком-то контркультурном вечере. Соответственно, в голове моей досточтимая klavdiaivanovna попала в папочку "отчаянные радикалы".

Сама же klavdiaivanovna регулярно подчёркивала свою мягкость, пушистость, конструктивность, позитивность и законопослушность. Это меня каждый раз удивляло; в первую очередь я предполагал, что меня разыгрывают. Убедившись, что персонаж действительно не позиционирует себя как отчаянного экстремиста, я всё-таки попытался вспомнить, где именно мы столкнулись. И вспомнил: на вечере старообрядческих распевов.

Всё дело в том, что у меня старообрядцы ассоциируются с чем-то опасным, оппозиционным, прогрессивным и радикальным, а у klavdiaivanovna - с чем-то традиционным, историческим, консервативным и исконнонациональносамобытным.
Такой вот я, видимо, мягкий и пушистый.

23.05.2016. "Между Крупской и Маршаком: критика и детская литература". 13.00. Таможня.

Дорогие коллеги!

ЦЕНТР ТЕОРЕТИКО-ЛИТЕРАТУРНЫХ И МЕЖДИСЦИПЛИНАРНЫХ ИССЛЕДОВАНИЙ
Института русской литературы (Пушкинский Дом) РАН
приглашает вас принять участие в очередном заседании исследовательского семинара
«ЛИТЕРАТУРА И АНТРОПОЛОГИЯ»
В программе заседания доклад
СВЕТЛАНЫ МАСЛИНСКОЙ
"Между Крупской и Маршаком: переломы и перегибы в критике детской литературы 1920-1940 годов"

Критика детской литературы первых пореволюционных десятилетий не избалована вниманием исследователей, а тем временем в ней, как в капле воде, отразились все основные тенденции времени. В докладе речь пойдет о том, как в 1920-1940 годы складывался состав критиков детской литературы и как институциональные фильтры (сеть ведомственных и партийных газет и журналов) влияли на содержание и дискурс критики. Этот процесс был неровным, с разрывами, с существенными изменениями конфигурации авторитетов, что было связано как с общими событиями литературно-критического процесса (разгром формалистов, роспуск РАППа, съезд писателей идр.), так и с внутрицеховыми принципиальными разногласиями «маршачников» и их оппонентов.

Заседание состоится 23 мая 2016 года,
в понедельник,
в 13:00
по адресу: набережная Макарова, д. 4, Малый конференц-зал ИРЛИ РАН

16.05.2016. Отсюда не выходят.

- Уже второй раз попадаю в Пушкинский Дом, и уже второй раз тут заблудилась! - говорит дама из свиты товарища Осминкина. - Как отсюда выбраться?
- К сожалению, никак! - отвечаю я, ведя её к выходу. - Даже если сейчас я Вас отсюда выведу, Вам это не поможет. Вы всё равно умрёте, а после смерти вас, поэтов, привозят вон туда, в Отдел рукописей, каталогизируют и сдают в архив...

Занавес.

16.05.2016. Путь обратно как признак высокой литературы, отличающий её от литературы жанровой.

Сюжет движется от общего к частному: герой из провинции волею автора поднимается до высот управления страной или миром, взрослеет, делает карьеру, узнаёт всё больше и больше. Автору удобно: он показывает читателю мир в деталях, но при этом ещё и немного льстит: читатель отождествляет себя с героем и воспринимает его рост как собственный.

Когда люди лепят свою жизнь по книжной модели, они озабочены восххождением-на-башню или проникновением-в-сердцевину. Их интересует путь туда - и совершенно не интересует путь обратно. Они не задумываются о том, что добравшись, узнав, взорвав, убив, воскресив, похитив и совершив подвиг надо ещё и успеть унести ноги. Обратная дорога их не интересует.

Этим, собственно, и отличается высокая литература от жанровой. Жанровая литература не знает пути назад и не интересуется им.

Гомер (если верить унитариям) об этом знал, ибо не ограничился "Илиадой" и сложил "Одиссею", о пути обратно.

Это был этюд на умолчание.

16.05.2016. Силлогизм, позволяющий разделять ангажированных поэтов на хороших и плохих.

Плохие поэты уверены, что поэзия может (а то и должна) быть партийной.
Хорошие поэты уверены, что политическая партия может быть (или стать) поэтичной.

И те, и другие могут в этом вопросе и ошибаться.
И те, и другие не могут быть правы одновременно.

Ходоки (у) (метрополитене имени) Ленина.

В тоннеле метро меджду "Чёрной речкой" и "Пионерской" случайных диггеров гостеприимно встречают две таблички:

ПК 191 + 19
ХОДОК

С
ХОДОК

Желаю всем ходокам успеть спрятаться в тоннелях и нишах!