![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
May. 13th, 2016
На Карповке, за Набережной-Где-Не-Ступала-Нога-Человека, стоит понижающая трамвайная подстанция, самая старая в Городе. Около неё - дом с литерой "А" и детский сад в доме, где умер Филонов. За ними - дворницкие, переделанные в художественные мастерские, и маленький скверик, украшенный одновременно жуткими и трогательными детскими игрушками из чурбанов, лопат, жестяных и деревянных деталей и прочего хлама, подлежавшего утилизации, но по бедности земли и одарённости народа ставших детскими аттракционами.
Даже если забыть о том, что на улице, ограничивающей Советский Союз с другой стороны, расположены музей Авангарда в деревянном доме и две оружейные лавки, аналогия представляется полной.
Кому показать ностальгический Советский Союз на Аптекарском острове?
Даже если забыть о том, что на улице, ограничивающей Советский Союз с другой стороны, расположены музей Авангарда в деревянном доме и две оружейные лавки, аналогия представляется полной.
Кому показать ностальгический Советский Союз на Аптекарском острове?
Поймал себя на том, что никогда не ходил по набережной Карповки от Каменноостровского проспекта до Ленполиграфмаша, со стороны Аптекарского острова. Чуть ли не каждую неделю проезжаю или прохожу пешком один из этих двух мостов - но ни разу в жизни не прогулялся по набережной между ними!
Специально добрался. Вышел. Иду. Асфальт на набережной потрескался, его не меняли много лет. Ни одной соринки, мусор не то, чтобы убирают, - его не бросают. Такое ощущение, что в центре десятимиллионного города - слепая зона, набережная, которой никто не замечает и по которой никто не ходит.
Прошёлся туда, потом обратно, потом снова к Ленполиграфмашу. Ощущение усилилось. Так чувствуешь себя на заброшенных объектах под городом, или в вымерших посёлках, или в полосе отчуждения.
Начал искать своему ощущению логическое объяснение - и довольно быстро его нашёл. Оказалось это объяснение геометрическим. Тем, кому надо попасть с моста на Каменноостровском на мост перед Ленполиграфмашем, идут по другой стороне набережной, поскольку Карповка делает изгиб, и там ближе. Те же, кому нужно попасть в район телебашни, сразу идут по другой стороне, поскольку там - множество улиц, позволяющих срезать дорогу.
Для того, чтобы люди куда-то не ходили, не нужно ни кордонов, ни стражи, ни замков, ни синих заборов. Достаточно изгиба реки и полутора хитро проложенных улиц.
Геометрия - тоже волшебство!
Специально добрался. Вышел. Иду. Асфальт на набережной потрескался, его не меняли много лет. Ни одной соринки, мусор не то, чтобы убирают, - его не бросают. Такое ощущение, что в центре десятимиллионного города - слепая зона, набережная, которой никто не замечает и по которой никто не ходит.
Прошёлся туда, потом обратно, потом снова к Ленполиграфмашу. Ощущение усилилось. Так чувствуешь себя на заброшенных объектах под городом, или в вымерших посёлках, или в полосе отчуждения.
Начал искать своему ощущению логическое объяснение - и довольно быстро его нашёл. Оказалось это объяснение геометрическим. Тем, кому надо попасть с моста на Каменноостровском на мост перед Ленполиграфмашем, идут по другой стороне набережной, поскольку Карповка делает изгиб, и там ближе. Те же, кому нужно попасть в район телебашни, сразу идут по другой стороне, поскольку там - множество улиц, позволяющих срезать дорогу.
Для того, чтобы люди куда-то не ходили, не нужно ни кордонов, ни стражи, ни замков, ни синих заборов. Достаточно изгиба реки и полутора хитро проложенных улиц.
Геометрия - тоже волшебство!
Один из самых трогательных и романтичных памятников павшим - за советским корпусом ЛЭТИ, Ленинградского Электротехнического института. Студент-ополченец со знаменем ловит пулю и падает, почти выронив винтовку; на глаза наворачиваются слёзы.
Всегда смотрел на памятник, а не на мемориальную доску рядом с ним. А сегодня посмотрел на доску. Глазами кабирца посмотрел.
На доске - винотовки, а в их окруженрии - ППШ, пистолет-пулемёт.
Вспомнил, что пистолеты-пулемёты изначально (и в Вермахте, и в РККА) - оружие унтер-офицеров. Сама логика войны показывает, что унтер с пистолетом-пулемётом стоит за спинами солдат с винтовками. Солдаты стреляют вдаль - а унтер встречает врага огнём на ближних подступах, в упор, и при этом - молится, чтобы солдаты не догадались о подлинном назначении пистолета-пулемёта: полоснуть на ближней дистанции очередью по своим, если те вздумают побежать или разоружить унтера.
Эту хитрость придумали, наверное, по итогам Первой Мировой войны, конец которой положили массовые братания солдат по фронтам. Во Второй Мировой войне эта хитрость не пригодилась (насколько мне известно, ни с той, ни с другой стороны), ибо опыт прошедшей войны никогда не удаётся применить на следующей.
Однако скульптор, ваявший мемориальную доску, о этом знал. На доске винтовки со штыками шарахаются от пистолета-пулемёта в центре, держатся особняком, поближе друг к другу и подальше от него. Молчаливо бойкотируют (хотя дула и тех, и другого направлены в одну сторону).
Всегда смотрел на памятник, а не на мемориальную доску рядом с ним. А сегодня посмотрел на доску. Глазами кабирца посмотрел.
На доске - винотовки, а в их окруженрии - ППШ, пистолет-пулемёт.
Вспомнил, что пистолеты-пулемёты изначально (и в Вермахте, и в РККА) - оружие унтер-офицеров. Сама логика войны показывает, что унтер с пистолетом-пулемётом стоит за спинами солдат с винтовками. Солдаты стреляют вдаль - а унтер встречает врага огнём на ближних подступах, в упор, и при этом - молится, чтобы солдаты не догадались о подлинном назначении пистолета-пулемёта: полоснуть на ближней дистанции очередью по своим, если те вздумают побежать или разоружить унтера.
Эту хитрость придумали, наверное, по итогам Первой Мировой войны, конец которой положили массовые братания солдат по фронтам. Во Второй Мировой войне эта хитрость не пригодилась (насколько мне известно, ни с той, ни с другой стороны), ибо опыт прошедшей войны никогда не удаётся применить на следующей.
Однако скульптор, ваявший мемориальную доску, о этом знал. На доске винтовки со штыками шарахаются от пистолета-пулемёта в центре, держатся особняком, поближе друг к другу и подальше от него. Молчаливо бойкотируют (хотя дула и тех, и другого направлены в одну сторону).