![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
- Ты что за компом сидишь?
- Ленту читаю.
- Какую?
- Белую.
.
- Ленту читаю.
- Какую?
- Белую.
.
May. 7th, 2012
Цитата из классики.
May. 7th, 2012 09:59 amТьма, пришедшая с ничтожного "Озера", накрыла ненавидимый императором автобус.
До Москвы "путём наибольшего сопротивления" доехало двенадцать человек: героический водитель, два журналиста (в том числе - та самая леди, которую я незаслуженно обругал за грехи её коллег), семь наблюдателей и два "подкидыша".
На марш мы опоздали безвозвратно: к Октябрьской, на Поганище, прибыли в 17.00. Шествие уже давно прошло, так что я впервые в жизни прогулялся по центральной оси полностью безлюдной московской улицы, перегороженной разнообразной строительной техникой. (Через сутки я увижу, что это ещё не предел: Москва способна быть ещё безлюднее, когда в центр перестают пускать не только машины, но и пешеходов). "Москва пуста: вослед за Патриархом к монастырю пошёл и весь народ".
Чемоданную роспись пришлось отменить: эмаль сохнет полтора часа, а у на было минус два. Чемоданы остались на станции Марк Культурный, а краска стала серьёзной обузой при проходе через рамки. Банку с эмалью и три баллончика с краской - красно-вишнёвой, сине-пурпурно и фосфорно-зелёной люминицентной - я подарил двум вовремя попавшимся мне на пути радужным девушкам (не геральдически-радужным, которые уже были в колонне, а собиравшимся на Радугу, а потому не собиравшимся на митинг). Выяснилось, что одна из них как раз захотела расписывать стены комнаты.
Народ оказался только у мота на Болотную. Вся сцена - поистине шекспировская - представляла собой подмостки: речка с фонтанами посередине, Каменный Мост справа, Цветочный Мост слева, две набережные между мостами: Внутренняя, на острове, и Внешняя, под башенкой-ротондой со стороны Пустой Улицы. Все они были запружены народом так, что не представлялось возможным оценить число собравшихся.
Людей из первого автобуса, "Еретика Аввакума", мы заметили сразу же при входе на мост. Баннер "ПИТЕР ПРОТИВ ПУТИНА", привезённый машинами-разведчиками и растянутый на перилах Каменного моста, я заметил только тогда, когда оказался уже на Болотной.
- Теперь я понимаю, почему ты не поехал с нами на лесопосадки - сказал я лорду Астериску, неожиданно встреченному мной именно на этом мосту.
Мы договорились встретиться в девять вечера у башенки на углу, как бы нас ни разметало во время митинга (в тот момент мы ещё полагали, что мирного) - и вошли в толпу.
На марш мы опоздали безвозвратно: к Октябрьской, на Поганище, прибыли в 17.00. Шествие уже давно прошло, так что я впервые в жизни прогулялся по центральной оси полностью безлюдной московской улицы, перегороженной разнообразной строительной техникой. (Через сутки я увижу, что это ещё не предел: Москва способна быть ещё безлюднее, когда в центр перестают пускать не только машины, но и пешеходов). "Москва пуста: вослед за Патриархом к монастырю пошёл и весь народ".
Чемоданную роспись пришлось отменить: эмаль сохнет полтора часа, а у на было минус два. Чемоданы остались на станции Марк Культурный, а краска стала серьёзной обузой при проходе через рамки. Банку с эмалью и три баллончика с краской - красно-вишнёвой, сине-пурпурно и фосфорно-зелёной люминицентной - я подарил двум вовремя попавшимся мне на пути радужным девушкам (не геральдически-радужным, которые уже были в колонне, а собиравшимся на Радугу, а потому не собиравшимся на митинг). Выяснилось, что одна из них как раз захотела расписывать стены комнаты.
Народ оказался только у мота на Болотную. Вся сцена - поистине шекспировская - представляла собой подмостки: речка с фонтанами посередине, Каменный Мост справа, Цветочный Мост слева, две набережные между мостами: Внутренняя, на острове, и Внешняя, под башенкой-ротондой со стороны Пустой Улицы. Все они были запружены народом так, что не представлялось возможным оценить число собравшихся.
Людей из первого автобуса, "Еретика Аввакума", мы заметили сразу же при входе на мост. Баннер "ПИТЕР ПРОТИВ ПУТИНА", привезённый машинами-разведчиками и растянутый на перилах Каменного моста, я заметил только тогда, когда оказался уже на Болотной.
- Теперь я понимаю, почему ты не поехал с нами на лесопосадки - сказал я лорду Астериску, неожиданно встреченному мной именно на этом мосту.
Мы договорились встретиться в девять вечера у башенки на углу, как бы нас ни разметало во время митинга (в тот момент мы ещё полагали, что мирного) - и вошли в толпу.
Листовка, полученная накануне и призывавшая фланировать с белыми лентами по бульварам на пути у кортежа интроллизируемого лица, подвела: в 11.00 собравшиеся на Тверской белолентоники обнаружили, что кортеж проехал чуть ли не час назад.
Нашёл я их не сразу, сперва наткнулся на полусотню нашистов с рыжими палочками и серыми мячиками. Рыжие палочки вблизи оказались толстенными связками георгиевских ленточек для массовой раздачи, а серые шарики - живыми котятами. Раньше такой оригинальной атрибутики у них не было.
Первая группа белоленточников (ночевавшая в КПЗ) решила пойти поспорить с нашистами, а потом идти к гостинице "Наиональ". На бульвары идти не хотели, так как там всё перекрыто. Пошёл сам. Бульвары были пусты, исключение оставляла милиция.
Вторую группу белоленточников вёл парень с лентами на дужках очков, и тоже мне навстречу. Третья группа состояла из московских наблюдателей от Прохорова, с ними пошли до кодона перед какой-то гостиницей. Там уже был барьер, ОМОН, пресса и автозаки.
Наверное, это был Ирем: рядом растут веточки-нашиты с сердечками, ленточками и плакатами "Путин любит всех!", куститые белоленточники с двумя-тремя-четырьмя лентами (я сам цвёл двумя, остальные раздавал), а между ними порхают журналисты и собирают мёд. Параллельно - опыляют.
Омон перекрывает бульвар живой изгородью и начинает целенаправленно вытаптывать газон. Подгоняют автозаки, начинают собирать урожай: по двадцать штук, что нашистов, что белоленточников; без разбора. Оттесняют всю растительность вдоль по бульвару обратно к Тверской.
Карнавальная картина: Омон идёт цептью, перед ним идут сердечками, котятками и раскрытыми объятиями нашисты и подначивают белолентоников: "Куда вы? Куда вы убегаете? Путин Вас любит!" Белоленточники медленно отступают, поминутно разворачиваются и фотографируют этот цирк. Наши автобусные журналисты - там же.
Перед широкой дорогой часть народа идёт налево, часть - направо, остальные остаютс стоть. Справа идут три розовых свиньи в карнавальных костюмах, потом - безленточный народ, разбирающий у меня все оставшиеся ленты. Предпоследнюю забирают люди, которых ведёт![[livejournal.com profile]](https://www.dreamwidth.org/img/external/lj-userinfo.gif)
kichanova.
В центре на бульваре уже около тысячи человек: 200 нашистов, 400 белоленточников, 100 журналистов, 200 омоновцев и неидентифиируемые прохожие. Все дружно и единодушнго скандируют: "Putin - truth!", вкладывая в это звукосочетание русский и английский смыслы по собственному предпочтению. Радуются, что создают друг другу массовку.
Вижу урну с накиданными вокруг неё георгиевскими ленточками. Боязливо обхожу её стороной, чтобы не увидеть внутри такой же горки котят.
Нашёл я их не сразу, сперва наткнулся на полусотню нашистов с рыжими палочками и серыми мячиками. Рыжие палочки вблизи оказались толстенными связками георгиевских ленточек для массовой раздачи, а серые шарики - живыми котятами. Раньше такой оригинальной атрибутики у них не было.
Первая группа белоленточников (ночевавшая в КПЗ) решила пойти поспорить с нашистами, а потом идти к гостинице "Наиональ". На бульвары идти не хотели, так как там всё перекрыто. Пошёл сам. Бульвары были пусты, исключение оставляла милиция.
Вторую группу белоленточников вёл парень с лентами на дужках очков, и тоже мне навстречу. Третья группа состояла из московских наблюдателей от Прохорова, с ними пошли до кодона перед какой-то гостиницей. Там уже был барьер, ОМОН, пресса и автозаки.
Наверное, это был Ирем: рядом растут веточки-нашиты с сердечками, ленточками и плакатами "Путин любит всех!", куститые белоленточники с двумя-тремя-четырьмя лентами (я сам цвёл двумя, остальные раздавал), а между ними порхают журналисты и собирают мёд. Параллельно - опыляют.
Омон перекрывает бульвар живой изгородью и начинает целенаправленно вытаптывать газон. Подгоняют автозаки, начинают собирать урожай: по двадцать штук, что нашистов, что белоленточников; без разбора. Оттесняют всю растительность вдоль по бульвару обратно к Тверской.
Карнавальная картина: Омон идёт цептью, перед ним идут сердечками, котятками и раскрытыми объятиями нашисты и подначивают белолентоников: "Куда вы? Куда вы убегаете? Путин Вас любит!" Белоленточники медленно отступают, поминутно разворачиваются и фотографируют этот цирк. Наши автобусные журналисты - там же.
Перед широкой дорогой часть народа идёт налево, часть - направо, остальные остаютс стоть. Справа идут три розовых свиньи в карнавальных костюмах, потом - безленточный народ, разбирающий у меня все оставшиеся ленты. Предпоследнюю забирают люди, которых ведёт
kichanova.В центре на бульваре уже около тысячи человек: 200 нашистов, 400 белоленточников, 100 журналистов, 200 омоновцев и неидентифиируемые прохожие. Все дружно и единодушнго скандируют: "Putin - truth!", вкладывая в это звукосочетание русский и английский смыслы по собственному предпочтению. Радуются, что создают друг другу массовку.
Вижу урну с накиданными вокруг неё георгиевскими ленточками. Боязливо обхожу её стороной, чтобы не увидеть внутри такой же горки котят.
