Две площади. Двойной портрет.

На Невском проспекте кормили тысячу людей пятью горькими лимонами, а на Дворцовой площади - двести человек пятью десятками сладких яблок.
На Невском нам желали удачи, благодарили и фотографировались на память, на Дворцовой - называли провокаторами и бранили за то, что яблоки мелкие.
На Невском за нас были даже крыши домов, выражавшие нам одобрение, а на Дворцовой против нас были жаже камни мостовой, не говоря уже о ветре.
На Невский нас не хотели пускать, поскольку "там будут винтить всех-всех-всех", на Дворцовую - поскольку "там всех уже повинтили, больше делать нечего".
На Невском, куда приходят желающие драки, в этот раз винтили меньше, чем обычно; на Дворцовой, куда приходят не желающие драки, винтили больше, чем на Невском.
На Невском была пресса и молодые лорды от самых различных партий, а на Дворцовой - лишь неприветливые дамы, обозвавшие меня пустоголовым ментом.

Но если даже несмотря на всё это я продолжаю считать, что по тридцать первым числам Дворцовая важна не менее Невского, то это чего-нибудь да стоит. :-)

Странные сближения: слово "рекетмейстер".

Пушкин в "Истории Петра" пишет об указе 1722 года: "Учрежден при Сенате Генерал-Рекет-Мейстер для порядку подавания прошений. См. Наказ оному".

Полностью отрывок в "Деяниях Петра Великого" И. И. Голикова, законспектированный Пушкиным, выглядит так: "Ежели случатся челобитчики такие, что они где подавали или просили о чём, а там их задержали и прислали они через других, или сами каким случаем освободились, то или инак как делалось по страсти посяжкою, маною, или мотчанием и проволочкою, о чём ему Рекетмейстеру оные станут бить челом, или из челобитной усмотрит, или сам такое дело сведает, что для выше писанной страсти нигде сделано не будет: то с такими челобитными явиться Его Императорскому Величеству и донесть, и челобитчиков представлять. А ежели в том преступит, то лишён будет живота и чести" ("Деяния...". Т. VIII. C. 109).