По улице идёт дама с двумя пакетами и двумя слугами, каждый из которых тоже несёт по два пакета. Идут клином: дама чуть - впереди, слуги - по бокам от неё.
Окружают прохожего, идущего ей навстречу, по всем правилам военной науки: дама чуть ли не сталкивается с ним, слуги по инерции берут его в клещи.
- Куда ты, блядь, прёшься? - вопрошает дама прохожего. Не он её, а она его.
Уличная сценка заставила меня задуматься: "Является ли брань формой извинения по функции"?
Ведь тот, кто начинает браниться,
1) как правило сам смущён тем, что ведёт себя (со своей точки зрения) неправильно;
2) ожидает, что окружающие сейчас начнут бранить его за (с его точки зрения) неправильное поведение);
3) боится этой брани, которую (заранее!) проговаривает про себя (в отношении себя же!);
4) начинает браниться первым (причём бранит других именно за то, в чём винит себя, поскольку текст уже заготовлен!);
или
4) первым извиняется (мне почему-то кажется, что эти варианты равнозначны, а выбор случаен).
Или нет?
Окружают прохожего, идущего ей навстречу, по всем правилам военной науки: дама чуть ли не сталкивается с ним, слуги по инерции берут его в клещи.
- Куда ты, блядь, прёшься? - вопрошает дама прохожего. Не он её, а она его.
Уличная сценка заставила меня задуматься: "Является ли брань формой извинения по функции"?
Ведь тот, кто начинает браниться,
1) как правило сам смущён тем, что ведёт себя (со своей точки зрения) неправильно;
2) ожидает, что окружающие сейчас начнут бранить его за (с его точки зрения) неправильное поведение);
3) боится этой брани, которую (заранее!) проговаривает про себя (в отношении себя же!);
4) начинает браниться первым (причём бранит других именно за то, в чём винит себя, поскольку текст уже заготовлен!);
или
4) первым извиняется (мне почему-то кажется, что эти варианты равнозначны, а выбор случаен).
Или нет?