miiir | Принц Евгений. Десять лет.

"Осень 1796 года не подпарила меня ни одним радостным солнечным лучем. Мне стыдно вспоминать о тогдашнем моём ребячески-возбуждённом состоянии и о причине этого возбуждения, над которую я в настоящее время смеюсь от души. Это был приезд русского фельдегеря. Как ни далёк я был от предчувствия связи этого события с моими собственными судьбами, но оно живо потрясло меня. Охотно сознаюсь, что в своих ребяческих мечтах я предназначал себя совсем не туда и отнюдь не для русской службы, к которой поистине относился я в то время своершенно безучастно.

Прибытие фельдъегеря произвело тревогу как во мне, так и во всех жителях города. Он прислан был императором Павлом, который вступил тогда на престол и пожелал подтвердить всегдашнюю свою благосклонность к моему отцу тем, что произвёл меня в русские полковники. Тот же фельдъегерь привёз моей матери орден святой Екатерины, украшенный алмазами.

У нас ожидали сильного впечатления на моё детское чувство от этого внезапно приключившегося мне счастья. Действитьельно, впечатление было сильно, только вовсе не в том смысле, как предполагалось. О моем новом чине придумали объявить мне торжественно и, чтобы скрыть от меня приготовления к торжеству, меня послали с господином Б. в Бреславль к брату его, тамошнему золотых дел мастеру. Возвратившись из его мастерской, я ничего не подозревал о своём внезапном повышении. На ступенях лестницы Карлсруйского замка встретило меня юношество хвалебными песнями; девушки, одетые в белое, усыпали путь мой цветами, а одна из наших сценических принцесс произнесла мне торжественную речь. Но когда я узнал о причине всего этого торжества, то разразился потоком слёз, за что чуть не высекли нового полковника. Меня обозвали неблагодарным; но я настаивал на том, что мне хочется быть прусским гусарским корнетом, а не русским полковником <...>".

"Фельдъегерь" - это, разумеется, не "полевой охотник". Это посыльный от императора. Его приезд может означать что угодно (от милости до ссылки), но в любом случае означает императорское внимание. Больше всего эта должность похожа на наших ассамблейских приставов с их неизменным "вас хотят выслушать".

Мемуары принца Евгения Виртембергского написаны на немецком языке. После смерти Евгения его адъютант Гельдорф издал мемуары принца в четырёх книгах (Берлин, 1861-1862 гг.). Может быть, мемуары переводились на русский язык и позже, но в 1878 году из них перевели только два отрывка для "Русского Архива": о детстве принца и дворе Павла I - и о восстании декабристов, которому Евгений успешно противодействовал.