miiir | Отрицательный трофей. Сказка об ампире. Антитеза.

"Первый шаг Александра Ипсиланти прекрасен и блистателен. Он счастливо начал — и, мертвый или победитель, отныне он принадлежит истории — 28 лет, оторванная рука, цель великодушная! — завидная участь".
Из частной переписки.

"Как отличать Нельсона от Наполеона? У них одинаковые шляпы!"
"Очень просто! Один держит руки вот так, а другой - вот эдак!"
Из английской исторической книги "1066 и вот-это-всё".

Трофей есть свидетельство победы.
Чаще всего трофей - материальное свидетельство победы.

"У меня на стене над камином висит голова крокодила - не потому, что я люблю крокодилов или умею использовать эту голову в быту, а в знак того, что я его убил, а он меня - нет. В противном случае у крокодила на стене над камином висела бы моя голова".

Тропей (в отличие от трофея) свидетельствует о достижении, а в достижении неразрывно слиты победа и поражение ("мы победили, что дошли, но проиграли, что не пошли дальше"). Трофей - чистое свидетельство победы: взятая добыча, порабощённые вражеские герои, карты завоёванных земель.

"Свидетельство" (а жестче - "подтверждение" или "доказательство") предполагает, что убеждать приходится скептически настроенных зрителей. "Вы брали Берлин, да? Это тот, который находится на берегу Индийского океана?"

Убеждающий - всегда немного фальсификатор (даже если факт, в котором он убеждает, действительно имел место). Фальсификация убедительна и правдоподобна, продумана до мелочей, внутренне непротиворечива - она заранее решила все те задачи, которое простодушное подлинное свидетельство даже и не ставило. Поэтому предъявление добычи построено по канонам фальсификации (вне зависимости от подлинности этой добычи). Настоящих вражеских героев обряжают для триумфа в фантастические этнографические костюмы. Экзотические предметы кладут на верх кучи награбленного, а неэкзотическим предметам придумывают экзотическое использование. Подлинное заменяют более правдоподобным.

"Хвастливый капитан" вынужден привирать, поскольку все ждут от него вранья и заранее делят на десять. Для любого старого война недоверие слушателей унизительно. Но есть ли у него выбор?

Выбор есть: "доказать экспериментом", то есть вынуть меч и наглядно продемонстрировать этим столичным жителям на примере их драгоценной столицы, как именно ты умеешь брать, грабить и разорять иноземные города. Тогда да, поверят без объяснений. Прямое доказательство - сильное искушение для любого старого солдата. Но куда потом везти трофеи, награбленные в столице? Они и здесь-то нужны только потому, что на них есть кому смотреть. Трофей без восхищенного зрителя бесполезен.

Обилие трофеев порождает ампир ("ампир есть стиль, в котором после победоносной войны не знают, куда девать награбленные сокровища, и вешают их всюду, куда дотянутся"). Ампир в архитектуре - выставка военной добычи. Ампир в интерьерах - массивное дерево, бронза и другие негорючие предметы, вывезенные из сожженных городов. Ампир в музыке - опера. Ампир в моде - скромные одежды, оттеняющие богатое убранство комнат и иностранные трофейные драгоценности. Люди в ампире скромны, как подушки под экспонатом в витрине. Ампир в литературе - пафос покорения новых земель и переустройства их по единому разумному плану, просвещение дикарей и создание музея в метрополии, моральное совершенство просвещенного победителя в сравнении с мелочностью, косностью и злобой побежденных, миссионерство и бремя белого медведя. Ампир - светлое искусство.

(Почему я не начал искренне и рьяно служить Империи? Только из отвращения к ампиру, точнее - из отвращения от ампира!)

Ампир пышен и скромен одновременно: гладкая стена подчёркивает изобилие лепнины, однотонное платье - богатство броши, серые лица солдат и чиновников - блеск медалей на груди ветерана. Ампир играет пустым и полным, а значит - вплотную подходит к тому, чтобы открыть в архитектуре отрицательные величины.

Может ли трофей быть отрицательным?
Ещё как может!

"Вот подъехал ко мне старый генерал, весь израненный, он жалобно стонал..."
"Оторвало мне ноженьки и побило лицо..." как равноценное "И лицо не побитое, и вся грудь в орденах..."
"Шрамы украшают мужчину..."
"Безрукий князь друзьям Мореи из Кишинёва уж мигал..."

В дальних походах можно не только забрать часть чужих вещей, но и оставить часть своего тела. Являются ли раны свидетельством войны? Да. Являются ли раны материальным свидетельством войны? Всё-таки да: отсутствие материального - материально. Являются ли раны свидетельством победы? Вопрос сложный, но - да, являются. Более того: рана как свидетельство победы вернее, чем тропей как свидетельство победы: "поворотный столб" - утверждение поражения через декларацию победы ("Мы победили и дошли сюда, но дальше идти не можем и побеждать не намерены"), а "увечье" - утверждение победы через декларацию поражения ("Вот я без ног, а вернулся! Во-первых, я их и без ног победил. А во-вторых, если бы мы проиграли, то меня, безногого, добили бы!")

В пределе такой подход даёт нам юужань-вонгов и Екатеринбург с культом боли и увечья как знака прикосновения к абсолюту ("Яков, Бог есть?" - "Ещё бы ему не быть! Эта паскуда мне ногу сломала!")
Не в пределе мы получаем "эстетику преодоления": Карла XII, Ипсиланти, Корчагина, Жачева, Мересьева, Кутузова, Гривуса и Вейдера.

Важно то, что увечье-добыча не скрывается, а подчёркивается. Не прядь волос, а повязка на глаз. Не протез, а пустой рукав. Не сидеть дома, а принимать парады. Жест "сокрытия увечья" тоже входит в канон - и тоже начинает попадать на картины, подчёркивая увечье попыткой его скрыть (Нельсон).

Что верно для людей Империи, то верно и для зданий Ампира. Исаакиевский собор (терпеть его не мог, пока нас не сплотил год совместного стояния на площади!) - блестящее тому подтверждение. Исаакиевский собор - один из несомненных памятников ампира, и именно у него колонна, поврежденная артобстрелом в последнюю войну, не отреставрирована. Не отреставрировали её намеренно (хотя, казалось бы, что может быть проще: на другом берегу стоит колонна-протез, будто специально заготовленная для такого случая!) Шрамы украшают. Шрамы оставлены и на мосту с конями Клодта (помните историю этих коней? помните, де они стоят ещё?) Дом Литераторов при том же мосту, раскуроченный бомбой, был восстановлен так, чтобы не повредить рану: её оформили двумя колоннами. О том, чтобы не повредить или тем более воссоздать фасад этого дома, архитектор не задумался: лицо стёр, а рану - сохранил. Более того: и в наши дни, разобрав (незаконно, но совершенно беспрепятственно) этот дом и перестроив его заново, сохранили не тот его фасад, который был до бомбардировки, а тот, который уже был со шрамом. Герой помер, а рана осталась. Ценность раны как "отрицательного трофея" связывает все три ампира: николаевский, сталинский и современный гундяевский.

Это важно. Это пригодится нам для финала сказки про ампир, точнее - для сказки про клептоампир.

(Будет ещё сказка о том, как трофеи мстят детям победителей, но это уже совсем другая сказка).

Проверяем: обладает ли увечье всеми свойствами военной добычи?

Увечье доказывает и убеждает, а главное - напоминает о войне и победе даже тогда, когда военная добыча иссякнет.
Увечье действует на эмоции мощнее, чем груда награбленного, причём мощнее ровно настолько, насколько страх сильнее жадности.
Увечье не наследуется, а каждый раз завоёвывается заново (Люку отрубили руку не потому, что у его отца тоже была отрубленная рука)(Не "Не было руки", а "Была отрубленная рука", то есть "Было безручие", прошу обратить внимание!)
Увечье можно разделить по справедливости между соратниками (донорство, переливание крови и вся мифология побратимства).
Увечье аддитивно (царь может пожаловать золотую руку вместо отрубленной, а может и отрубить вторую; поди разбери, что хуже).
Увечье удобно, поскольку добычу штатские отнимут, не отнимут - так добром попросят, не попросят - так сам расточишь, а на учечье они не позарятся.
Параолимпиада круче Олимпиады, поскольку вызывает священный трепет даже в те времена, когда сама Олимпиада его уже не вызывает (см. стихи Вилки и фильм Ксении).
Здания антропоморфны, зооморфны и теоморфны, а потому тоже могут нести эстетику увечья (отрубленное крыло Казанского собора напоминает о наполеонике не хуже, чем стоящие рядом статуи Кутузова и Барклая-де-Толли).

Ампир есть стиль, демонстрирующий трофеи.
Трофей является материальным свидетельством победы (мнимой или реальной).
Трофей не может быть нулевым, но может быть отрицательным.
Это антитеза.