Сон о письме.
Oct. 17th, 2007 08:58 am![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
miiir_
Сон состоял из тысячи мелочей, раздражавших меня… То бабушка приезжала с инспекцией: проверить, нет ли у меня бороды. То звонили из военкомата сказать, что я не явился к ним вовремя и теперь должен заплатить за призыв, а то меня никто не призовет. То Виноградная входила в зал во время моей лекции и, щелкнув пальцами, накладывала на всех студентов «окаменение» и начинала скандал, а я пытался поскорее выбросить окаменевших студентов в окна, чтобы они этого позора не видели. Бились лампочки, убегали тапки, горели компьютеры, читал и правил свои стихи Марк Гондельман, Анарис хвасталась, что научилась снимать ксерокс с десяти листов одновременно, чтобы получилась кистеперая рыба, горели макароны, лопались краны. Вещи и части тела переставали подчиняться. После каждой из этих мелочей я умирал и просыпался, но только уходил в следующий слой сна.
В конце, на последнем уровне, как и полагается злодеям из фильмов, меня ожидала Лея.
«Кор! – сказала она. – Я покидаю Город навсегда. (Букву она произнесла как заглавную). У меня с Ним всё кончено. Ты передашь Ему моё разводное письмо».
«Лея! – сказал я. – Имей совесть: я же умираю».
«Знаю, – ответила Лея. – Поэтому именно ты и передашь Ему мое разводное письмо! (Буква в ее речи осталась большой, но явно означала уже не только Город).
Лея развернула аккуратный лист с двумя бейт-мидрашными текстами. В одном, как объяснила Лея, каждая из букв еврейского алфавита уподоблялась животному особого цвета; животное и цвет начинались с этой буквы. Лея изобразила на листе эти буквы в цвете и в виде зверей, но я цветов не видел: или это был ксерокс, или я был уже мертв.
Второй текст представлял собой список каких-то заговорщиков, посланный для утверждения смертной казни. Лея обнаружила, что имя каждого из заговорщиков было анаграммой того цвета и того зверя, которые соответствовали каждой из букв.
Один текст был написан восемь тысяч лет назад, другой – примерно тысяча двести, точных цифр я не запомнил. Оба были датированы в тексте. Один – «1200 лет по Христу» (в смысле, «по ХристЪ»), а второй – «против Христа» (как «по шерсти» и «против шерсти»). Слово «против» в ксероксе было зачеркнуто, и сверху рукой Леи было написано «Потом».
Сон состоял из тысячи мелочей, раздражавших меня… То бабушка приезжала с инспекцией: проверить, нет ли у меня бороды. То звонили из военкомата сказать, что я не явился к ним вовремя и теперь должен заплатить за призыв, а то меня никто не призовет. То Виноградная входила в зал во время моей лекции и, щелкнув пальцами, накладывала на всех студентов «окаменение» и начинала скандал, а я пытался поскорее выбросить окаменевших студентов в окна, чтобы они этого позора не видели. Бились лампочки, убегали тапки, горели компьютеры, читал и правил свои стихи Марк Гондельман, Анарис хвасталась, что научилась снимать ксерокс с десяти листов одновременно, чтобы получилась кистеперая рыба, горели макароны, лопались краны. Вещи и части тела переставали подчиняться. После каждой из этих мелочей я умирал и просыпался, но только уходил в следующий слой сна.
В конце, на последнем уровне, как и полагается злодеям из фильмов, меня ожидала Лея.
«Кор! – сказала она. – Я покидаю Город навсегда. (Букву она произнесла как заглавную). У меня с Ним всё кончено. Ты передашь Ему моё разводное письмо».
«Лея! – сказал я. – Имей совесть: я же умираю».
«Знаю, – ответила Лея. – Поэтому именно ты и передашь Ему мое разводное письмо! (Буква в ее речи осталась большой, но явно означала уже не только Город).
Лея развернула аккуратный лист с двумя бейт-мидрашными текстами. В одном, как объяснила Лея, каждая из букв еврейского алфавита уподоблялась животному особого цвета; животное и цвет начинались с этой буквы. Лея изобразила на листе эти буквы в цвете и в виде зверей, но я цветов не видел: или это был ксерокс, или я был уже мертв.
Второй текст представлял собой список каких-то заговорщиков, посланный для утверждения смертной казни. Лея обнаружила, что имя каждого из заговорщиков было анаграммой того цвета и того зверя, которые соответствовали каждой из букв.
Один текст был написан восемь тысяч лет назад, другой – примерно тысяча двести, точных цифр я не запомнил. Оба были датированы в тексте. Один – «1200 лет по Христу» (в смысле, «по ХристЪ»), а второй – «против Христа» (как «по шерсти» и «против шерсти»). Слово «против» в ксероксе было зачеркнуто, и сверху рукой Леи было написано «Потом».
