miiir | Сон Винограда, по мотивам "Неба над Берлином".

"Было двое мужчин, которые готовились умереть и приступить к работе ангелов: одним была я, а другим был ты, хотя ты на себя похож не был. Нашли друг друга по каким-то знакам, чтобы сообща готовиться к переходу было не страшно. Летать учились заранее: это как два листа бумаги на двух ладонях, какой положишь сверху - тот и определяет твоё состояние. В одном из состояний мы могли летать, очень высоко и быстро, под триста километров в час, а в другом - могли ходить. Каждому нужно было найти что-то, что обратит его в Ничто, - и это что-то можно было найти только ходя, а не летая. Тогда человек раздувался, как пузырь, и лопался, заполняя собой весь мир и переставая быть, и после этого был готов летать и работать.

Ты учил меня не бояться пустоты и падения: сначала переставить одну ногу, потом - другую. Я боялась... точнее, я боялся, но потом я переставил ногу - и она удержалась. Переставил другую ногу - и всё равно удержался в воздухе. Потом были упражнения на полёт вверх и вглубь, в космос, за северным сиянием... Мы договорились полететь к морю, и долетели бы быстро, но всё время этот полёт откладывался.

Раз в две недели мы линяли: могли летать только очень низко, на метр от земли, а значит - не могли летать быстро: врезались бы в дома или машины. Это было нужно, чтобы мы не забывали искать то самое нечто, что каждого превратит в Ничто, а для каждого оно было разным. Ты говорил, что "на балконе каждый всё равно один", и развоплощаться тоже придётся порознь. Линька продолжалась неделю, и мне это надоело.

Я пошла в парк с весенними красно-серыми деревьями, а ты остался за углом посмотреть на что-то интересное. В парке была экспериментальная карусель с цепями, я пошла на неё с ощущением, что вот сейчас как раз и найдётся то самое "нечто". Точнее, я пошёл. Меня пристегнули ремнями и начали раскручивать карусель, я там был не один - была ещё дама с ребёнком. Карусель на полной скорости поломалась, цепи запутались, я поняла, что это счастье - и что сейчас меня развоплотит. Это было чисто человеческое ощущение "хорошо" - и понимание, что это "хорошо" - последний раз в жизни. Меня раздуло, как пузырь, и я лопнула. Ты идёшь по тропинке парка - и видишь статую. Мою, преклонившую одно колено, и смотрящую на другую статую, Иисуса с голубем. Ты подходишь, разглядываешь статую, узнаёшь её и говоришь: "Вот и сбылась твоя мечта - стать Искусством, произведением искусства! А всё-таки жаль, что мы не слетали к морю!" А я понимаю, что "ничто" для каждого тоже своё, потому что статуя - это "ничто": она не ходит, не летает, не разговаривает, я даже знак тебе подать не могу. И если человек не может представить себе "ничто" в чистом виде, то это "ничто" ему придумывают другие: я не думала - точнее, я не думал, - что превращусь в статую, но превратился, поскольку более абстрактное "ничто" представить себе не мог".