Телемская дорога.
Dec. 17th, 2010 10:20 am![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
miiirРаньше в Телемском Аббатстве я не был.
Началось всё с того, как Виноградная попросила меня помочь какой-то даме двигать мебель и чинить балкон. Я в это время был в Универе; спещно собрался и выбежал, на ходу поздоровавшись с Вагом и Воробейкой и не поздоровавшись с Ящерицей (а на бегу не-здороваться гораздо труднее, чем здороваться). Пошёл по набережной к троллейбусной остановке, на остановке нашёл Элишу и очень обрадовался: будет у кого стрельнуть недостающий рубль на троллейбус! Элиша спал, так что будить мне его не захотелось, и я стал набирать недостающий рубль копеечками, завалившимися между камнями мостовой. Между двумя из камней я нашёл книжку размеролм в ладонь, чей-то жневник. Чуже дневники я не читаю, тем более если они с картинками и про ролевиков, так что я дал жневник почитать какой-то девушке, сидевшей рядом, встал и отправился пешком. Слышал, как девушка распрашивает Элишу, кто я такой и почему дарю людям альбомы. Элиша (ещё не до конца проснувшийся) отвечал: "Таких много", имея в виду не то меня, не то альбом.
Я перешел мостик и подумал, что быстрее было бы не ждать троллейбуса немедленно сесть на катер, который тоже везёт в том же направлении. Троллейбус устыдился и догнал меня за мостом, но поехал не по Невскому, а по переулкам. Через остановку я услышал, как меня зовут по имени и выскочил. Увидел в торце улицы дом с огромной деревянной лестницей и окном в несколько этажей, позволявшим видеть лестницу целиком. Яисло этажей я не запомнил, но вспомнил, что этот дом уже рашьще видел, и что в самом начале лесницы была дероевянная женская фигура, имитировавшая нос корабля. Видимо, её только-что демонтировали без моей помощи: с лестницы махала мне рукой Виноградная, именно она заметила меня в троллейбусе и окликнула. Иначе мне пришлось бы искать этот ом по аджресу, входя с Неского или Литейного и пробираясь дворами.
Виноградная высунулась в окно, схватившись руками за раму, и изобразила скульптуру с корабельного носа, которую они только что сняли. Коричневая замшевая куртка на фоне светлого окна в ночном городе действительно напоминала дерево, но размеры и громкий смех выдавали живого человека. От смеха она поскользнулась и полетела бы вних со второго или третьего этажа, если бы не стропы страховки, в которые её предуспотрительно упаковали. Виноградная повисла на стропах, Менхель и Клочковский подбежали и втянули её внутрь, прикрывая окно на всякий случай.
Поднялся по леснице на второй или третий этаж. Люди уже собирались, и я огорчился, что так и не посмотрю лестницу изнутри. "наверное, дама, которой мы помогали, не откажет нам в просьбе!" Дама пустила нас снова, хотя и с неохотой; дамы надели тапочки, а миужчинам пришлось идти в носках: паркет вокруг лесницы тоже был наборным. Мы поднялись, я посмотроел в это окно и оценил качество и сохранность деревянной резьбы. Выяснилось, что дама устраивает там детские праздники, так что со всех сторон к нам стали поббираться плохо загримированные мушкетёры, зайчики, пираты и даже один каменный атлант, загримированный под джинна из мультика. Они встали и начали читать стихи с детских утренников. Я понял, что проявить вежливость будет опасно, и щёлкнул пальцами. Народ, знакомый со мной, знак понял, и мы засвстели в ответ. Они запели. Мы выждали польоторы минуты, я снова щёлкнул пальцами и мы засвистели снова, но уже выводя свистом те же мелодии, что и они (хотя и гораздо чище; исправляя мелодию по мере надобности).
Надо сказать, что опоздал я потому, что ошибся этажом: поднялся сразу на четвёртый, надеясь спуститься по балконной лестнице и посмотреть её целиком. Наверху - в амфитеатре - люди садились в кресла, готовясь к вечернему концерту; меня туда не пустили (охранник стал звонить кому-то по рации и спрашивать, запланирован ли я; мне пришлось уйти). На чёрной (угольной) лестнице меня уже проймала Виноградная со своим народом - и поведа смотреть балконную лестницу снизу вверх. Подобное было и раньше, когда я попал в район новостроек Полный Трендец. Так его называли потому, что в нём было легко заблудиться, а выбраться с первого раза ни у кого не получалось. Я выбрал глазами подворотню в самом высоком из типолвых домов и пошёл к ней. За ней маячили ещё несколько подворотен; выглядело это неправдоподобно, и я понял, что именно неправдоподобие отпугивало других курьерпов от этой дороги. Когда я прошёл вторую подворотню, вокруг был немецкий квартал, как на Чёрной Речке или на Удельной; когда я прошёл третью - это был Старый Город, а после четвёртой я вышедл в двух домах от особняка с лестницей, который тогда и увидел в первый раз. Эта история появилась только потому, что я задумался, где и когда я видел лестницу раньше.
Концерт, с которого меня выставилди, был церковно-благотворительным, а в доме размещалась церковь. Со стороны лестницы на третьем и четвёртом этажах был органный зал, а вторую половину дома составлял ещё один полукруг, симметричный залу. Мы попытались выяснить, католичксая это церковьь или лютеранская (по пышности резьбы и иногда встречающейся позолоте - явно первая, по духу - вторая), но концерт уже начался. мы поднялись наверх - и оказались в комнате, где журналисты снимали концерт и публику, а на пульте звукооператора отражалась светомузыкальная запись концерта. В этот момент я понял, что дирижер не понимает музыки, которую играет оркестр, и гнёт её не в ту сторону. Как я мог понять это без музыкального образования - ума не приложу; но мне стало ясно как дважды два, что концерт - третья "музыкальная ловушка", после него люди оденутся и пойдут на улицу мимо резных статуй-дельфинов, которых тоже демонтировали, оставив поддерживавшие их волны пустыми.
Мы побежали в другую половину церкви-особняка, пытаясь найти выход во двор. Во дворе - в ярком дневном свете - стояло несколько старых зданий, с каменной резьбой и дверями, рассчитанными на детей. "Почему они такие массивные?" - спросила Виноградная, - а двери - такие маленькие?" - "Потому что эту церковь-особняк часто громили, и монахи укрывались во внутренних помещениях: узкие двери и окна легче забаррикадировать, а резьба скрывает их подлинной предназначение, - ответьил я. Думаешь, они зря просили нас убрать деревянные скульптуры? Они и сейчас готовятся к новому погрому". В этот момент я уже понимал, где мы находимся и как мы сюда попали, и знал, что мы сможем добраться сюда ещё раз и привести тех, кого здесь нужно спрятать.
На мощёной площали был воскресный праздник, люди улыбались и танцевали, как перед войной. Я услышал песню Тикки, грустную просто до слёз, настроенную под лучи вечернего солнца на кровле одной из каменных часовен. Я заплакал. Песня была длинная, к середине она стала более сдержанным повествованием о собственной жизни, а к концу превратилась в едкую сатиру на ролевых барышень, мечтающих о подвигах, чуть ли не с цитатами из "Орлеанской Девственницы" Вольтера. Я отметил, что пародия была подстать альбому-дневнику, найденному на камнях набережной, и понял, что Тикки была здесь, в Телемском аббатстве, и прожила здесь долгие годы, попав сюда не от хорошей жизни и, судя по песне, из-за неразделённой любви.
Доска объявлений была из массивных досок, но резьба придавала ей сходство с простынёй, натянутой между деревьев. Пока мы читали объявления, к нам подошёл парень в зелёном и, заведя разговор о чём-то постороннем, сообщил между делом: "Народ, час уже поздний, вас много, и вписать мы вас не сможем, вы уж извините". - "Всё понятно, Мастер Привратник!" - ответил я. Он огорчился, что его так просто узнать. - "без обид, - ответил ему я: - у нас в Строберрифельде привратник такой же!" - Он проводил нас в подворотню, мощёную камнем, из которой был выход на ту же улицу со стеклянным фонарём и деревянной лестницей внутри, и запер тонкую решетку. Когда я вышел, мне позвонила какая-то Фаина Марцинковская (по крайней мере, так её имя высветилось на моём телефоне). На этом я проснулся.
Итак, Телемское Аббатство находится на грани дня и ночи, попасть тужа можно через страх за родных и через обличение фальши, после долгих, но необременительных блужданий, и непеременно трижды. Стремиться туда должно и можно, а если будешь там не в тему - тебя оттуда попросят. Кто не верит - спросите Тикки.
Началось всё с того, как Виноградная попросила меня помочь какой-то даме двигать мебель и чинить балкон. Я в это время был в Универе; спещно собрался и выбежал, на ходу поздоровавшись с Вагом и Воробейкой и не поздоровавшись с Ящерицей (а на бегу не-здороваться гораздо труднее, чем здороваться). Пошёл по набережной к троллейбусной остановке, на остановке нашёл Элишу и очень обрадовался: будет у кого стрельнуть недостающий рубль на троллейбус! Элиша спал, так что будить мне его не захотелось, и я стал набирать недостающий рубль копеечками, завалившимися между камнями мостовой. Между двумя из камней я нашёл книжку размеролм в ладонь, чей-то жневник. Чуже дневники я не читаю, тем более если они с картинками и про ролевиков, так что я дал жневник почитать какой-то девушке, сидевшей рядом, встал и отправился пешком. Слышал, как девушка распрашивает Элишу, кто я такой и почему дарю людям альбомы. Элиша (ещё не до конца проснувшийся) отвечал: "Таких много", имея в виду не то меня, не то альбом.
Я перешел мостик и подумал, что быстрее было бы не ждать троллейбуса немедленно сесть на катер, который тоже везёт в том же направлении. Троллейбус устыдился и догнал меня за мостом, но поехал не по Невскому, а по переулкам. Через остановку я услышал, как меня зовут по имени и выскочил. Увидел в торце улицы дом с огромной деревянной лестницей и окном в несколько этажей, позволявшим видеть лестницу целиком. Яисло этажей я не запомнил, но вспомнил, что этот дом уже рашьще видел, и что в самом начале лесницы была дероевянная женская фигура, имитировавшая нос корабля. Видимо, её только-что демонтировали без моей помощи: с лестницы махала мне рукой Виноградная, именно она заметила меня в троллейбусе и окликнула. Иначе мне пришлось бы искать этот ом по аджресу, входя с Неского или Литейного и пробираясь дворами.
Виноградная высунулась в окно, схватившись руками за раму, и изобразила скульптуру с корабельного носа, которую они только что сняли. Коричневая замшевая куртка на фоне светлого окна в ночном городе действительно напоминала дерево, но размеры и громкий смех выдавали живого человека. От смеха она поскользнулась и полетела бы вних со второго или третьего этажа, если бы не стропы страховки, в которые её предуспотрительно упаковали. Виноградная повисла на стропах, Менхель и Клочковский подбежали и втянули её внутрь, прикрывая окно на всякий случай.
Поднялся по леснице на второй или третий этаж. Люди уже собирались, и я огорчился, что так и не посмотрю лестницу изнутри. "наверное, дама, которой мы помогали, не откажет нам в просьбе!" Дама пустила нас снова, хотя и с неохотой; дамы надели тапочки, а миужчинам пришлось идти в носках: паркет вокруг лесницы тоже был наборным. Мы поднялись, я посмотроел в это окно и оценил качество и сохранность деревянной резьбы. Выяснилось, что дама устраивает там детские праздники, так что со всех сторон к нам стали поббираться плохо загримированные мушкетёры, зайчики, пираты и даже один каменный атлант, загримированный под джинна из мультика. Они встали и начали читать стихи с детских утренников. Я понял, что проявить вежливость будет опасно, и щёлкнул пальцами. Народ, знакомый со мной, знак понял, и мы засвстели в ответ. Они запели. Мы выждали польоторы минуты, я снова щёлкнул пальцами и мы засвистели снова, но уже выводя свистом те же мелодии, что и они (хотя и гораздо чище; исправляя мелодию по мере надобности).
Надо сказать, что опоздал я потому, что ошибся этажом: поднялся сразу на четвёртый, надеясь спуститься по балконной лестнице и посмотреть её целиком. Наверху - в амфитеатре - люди садились в кресла, готовясь к вечернему концерту; меня туда не пустили (охранник стал звонить кому-то по рации и спрашивать, запланирован ли я; мне пришлось уйти). На чёрной (угольной) лестнице меня уже проймала Виноградная со своим народом - и поведа смотреть балконную лестницу снизу вверх. Подобное было и раньше, когда я попал в район новостроек Полный Трендец. Так его называли потому, что в нём было легко заблудиться, а выбраться с первого раза ни у кого не получалось. Я выбрал глазами подворотню в самом высоком из типолвых домов и пошёл к ней. За ней маячили ещё несколько подворотен; выглядело это неправдоподобно, и я понял, что именно неправдоподобие отпугивало других курьерпов от этой дороги. Когда я прошёл вторую подворотню, вокруг был немецкий квартал, как на Чёрной Речке или на Удельной; когда я прошёл третью - это был Старый Город, а после четвёртой я вышедл в двух домах от особняка с лестницей, который тогда и увидел в первый раз. Эта история появилась только потому, что я задумался, где и когда я видел лестницу раньше.
Концерт, с которого меня выставилди, был церковно-благотворительным, а в доме размещалась церковь. Со стороны лестницы на третьем и четвёртом этажах был органный зал, а вторую половину дома составлял ещё один полукруг, симметричный залу. Мы попытались выяснить, католичксая это церковьь или лютеранская (по пышности резьбы и иногда встречающейся позолоте - явно первая, по духу - вторая), но концерт уже начался. мы поднялись наверх - и оказались в комнате, где журналисты снимали концерт и публику, а на пульте звукооператора отражалась светомузыкальная запись концерта. В этот момент я понял, что дирижер не понимает музыки, которую играет оркестр, и гнёт её не в ту сторону. Как я мог понять это без музыкального образования - ума не приложу; но мне стало ясно как дважды два, что концерт - третья "музыкальная ловушка", после него люди оденутся и пойдут на улицу мимо резных статуй-дельфинов, которых тоже демонтировали, оставив поддерживавшие их волны пустыми.
Мы побежали в другую половину церкви-особняка, пытаясь найти выход во двор. Во дворе - в ярком дневном свете - стояло несколько старых зданий, с каменной резьбой и дверями, рассчитанными на детей. "Почему они такие массивные?" - спросила Виноградная, - а двери - такие маленькие?" - "Потому что эту церковь-особняк часто громили, и монахи укрывались во внутренних помещениях: узкие двери и окна легче забаррикадировать, а резьба скрывает их подлинной предназначение, - ответьил я. Думаешь, они зря просили нас убрать деревянные скульптуры? Они и сейчас готовятся к новому погрому". В этот момент я уже понимал, где мы находимся и как мы сюда попали, и знал, что мы сможем добраться сюда ещё раз и привести тех, кого здесь нужно спрятать.
На мощёной площали был воскресный праздник, люди улыбались и танцевали, как перед войной. Я услышал песню Тикки, грустную просто до слёз, настроенную под лучи вечернего солнца на кровле одной из каменных часовен. Я заплакал. Песня была длинная, к середине она стала более сдержанным повествованием о собственной жизни, а к концу превратилась в едкую сатиру на ролевых барышень, мечтающих о подвигах, чуть ли не с цитатами из "Орлеанской Девственницы" Вольтера. Я отметил, что пародия была подстать альбому-дневнику, найденному на камнях набережной, и понял, что Тикки была здесь, в Телемском аббатстве, и прожила здесь долгие годы, попав сюда не от хорошей жизни и, судя по песне, из-за неразделённой любви.
Доска объявлений была из массивных досок, но резьба придавала ей сходство с простынёй, натянутой между деревьев. Пока мы читали объявления, к нам подошёл парень в зелёном и, заведя разговор о чём-то постороннем, сообщил между делом: "Народ, час уже поздний, вас много, и вписать мы вас не сможем, вы уж извините". - "Всё понятно, Мастер Привратник!" - ответил я. Он огорчился, что его так просто узнать. - "без обид, - ответил ему я: - у нас в Строберрифельде привратник такой же!" - Он проводил нас в подворотню, мощёную камнем, из которой был выход на ту же улицу со стеклянным фонарём и деревянной лестницей внутри, и запер тонкую решетку. Когда я вышел, мне позвонила какая-то Фаина Марцинковская (по крайней мере, так её имя высветилось на моём телефоне). На этом я проснулся.
Итак, Телемское Аббатство находится на грани дня и ночи, попасть тужа можно через страх за родных и через обличение фальши, после долгих, но необременительных блужданий, и непеременно трижды. Стремиться туда должно и можно, а если будешь там не в тему - тебя оттуда попросят. Кто не верит - спросите Тикки.
