Римская сказка
Dec. 13th, 2010 03:28 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
miiirВ Древнем Риме (не то в первом, не то во втором, не то в пятом, не то в шестом из городов, носивших такое название, а может быть - даже в пятом и шестом одновременно!) были консулы, патриции, плебс, галлы, иберийцы, цирки, колесничные состязания, гладиаторы, булыжные мостовые и прочие древнеримские явления. О них и будет сказка.
Консулы - Добрый Консул и Строгий Консул - не могли справиться с патрицианскими родами, поскольку у каждого патриция-патрона было две или три сотни клиентов: людей, которые были лично преданы своему патрону и помогали ему - в обмен на его защиту и покровительство. Патриции держали так много клиентов потому, что не доверяли консулам, уже несколько раз пойманным за руку на мелких подлостях.
Каждое утро клиенты приходили во двор дома своего патрона и получали мелкие деньги на пропитание - в случае, если их помощь патрону не требовалась. Если помощь требовалась, то клиенты могли получить документы, оружие, ключи от автомобилей или вертолётов, пароли от электронных сетей, амулеты и поручения. Когда кого-то из клиентов хватала стража, патроны собирали других клиентов и вызволяли своих людей либо силой, либо подкупом.
В борьбе с патрициями консулы решили опираться на широкие массы. Консулы думали так: если раздать людям хлеба и развлечь их зрелищами, то они не станут помогать патрициям ни из выгоды, ни из скуки; тогда гордые патриции, лишённые возможности сделать что-то самостоятельно, будут вынуждены для каждой мелочи обращаться к консулам, которые уже смогут рассудить, кому и почём помогать, а кому не помогать нипочём.
Для раздачи широким массам хлеба и для организации зрелищ в простонародном вкусе консулы завели несколько тысяч хлебников (во втором Риме именовавшихся сикофантами). Хлебники получали награду за число людей, которых они умудрялись нанимать для торжественных шествий в поддержку обожествляемых ими консулов. В головах хлебников вили себе гнёзда огромные цифры, и - от соседства с цифрами - хлебники осознавали собственное величие.
Чуть позже хлебников стали посылать и на окраины (натравливать иберийцев на галлов), и в цирки (натравливать партию синих на партию зелёных), и даже в другие города (расхваливать мощь и богатство Рима). Не посылал их только на войну и на работу, поскольку в работе хлебники проявляли нерадивость, а в реальной опасности - трусость. Впрочем, это компенсировались их числом - и их любовью к величию, понимаемому как число.
Патриции привыкли к прямому пути, к открытой вражде, к славным родовым распрям и тщательно обдуманным коварствам. Они привыкли, что козни друг другу нужно строить гордо и открыто, и за каждое своё злодейство - платить или мстить. Они не привыкли к случайностям, к необъяснимым совпадениям и мелким подлостям, совершаемым десятками тысяч людей одновременно. Патриции спасовали и смирились.
Они не привыкли, что на их клиентов случайно набрасывались завсегдатаи цирков, раздосадованные поражением своего колесничего: ведь они сами рукоплескали тем же колесничим в тех же цирках! Они не привыкли, что на служащих им иберийцев набрасывались восстановленные против иберийцев галлы: ведь они держали на службе и галлов, и те - в их доме - отлично ладили с иберийцами!
Более того: патриции недоумевали, как и зачем консулы кормят столько ни к чему не способных людей, шныряющих по окраинам и циркам. Патриции (по себе знавшие, как разорительно содержание сотни клиентов) решили не сопротивляться и подождать, когда у консулов закончатся деньги (и тогда уже они рассудят, давать ли консулам деньги, каким консулам эти деньги давать и за что, а каким - не давать ни за что.
Патриции не ошиблись: консулы увидели, что затраты на хлебников себя не оправдывают, и - не видя открытого противодействия патрициев - перестали платить хлебникам, а главное - перестали раздавать народу хлеб их руками, рассудив, что отдавать народу хлеб напрямую гораздо выгоднее и проще: воруют меньше, сытых больше, а благодарят за хлеб не хлебников, а лично их, Доброго Консула и Строгого Консула.
Оскорблённые, обиженные, лишённые средств к существованию хлебники задумались: а как жить дальше им, понимающим величие цифр? Проситься к патрициям в клиенты? Но от клиентов требовались трудолюбие и смелость, да и репутация хлебников была такой, что взять их к себе на двор было зазорно. И тогда хлебники решили доказать консулам свою нужность и необходимость. Как? Так, как они привыкли!
Хлебники думали так: массовость нужна консулам для подавления массовых выступлений. Если они, хлебники, организуют массовое выступление, то консулы снова позовут их раздавать хлеб и устраивать простонародные зрелища, чтобы вновь успокоить римских горожан; и тогда всё будет как прежде, то есть хорошо. Правда, хлебникам нечем было платить завсегдатаем цирков за драки с галлами и иберийцами, но цирковые завсегдатаи, приученные к их пунктуальности, поверили им в долг.
Начались волнения и беспорядки, пролилась кровь. Римляне разворотили булыжные мостовые и начали побивать камнями друг друга. Консулы быстро догадались, чьих это рук дело, но что им оставалось делать? Утихомирить народ без без помощи хлебников они могли только с помощью патрициев, а патриции, уже ловившие их за руку на мелких подлостях, вряд ли поверили бы им на этот раз. Консулы решили, что им проще договориться с хлебниками, откупившись от них всем, что останется.
Консулы очередной раз бросили жребий, кто из них будет Строгим, а кто - Добрым. Строгий спрятался, а Добрый пошёл к хлебникам, чтобы объявить им прощение. Хлебники, убедившись в своём величии, выставили новые требования: потребовали втрое больше денег и втрое больше хлеба (не потому, что им нужен был хлеб, но лишь для того, чтобы начать уважать себя самих втрое больше).
Столько денег и хлеба у Доброго Консула в карманах жилеточки, которую тот носил под белоснежной тогой, не нашлось. Хлебники не поверили, что у обожествляемого ими Консула может закончится хлеб, и решили, что обожествляемый ими Консул просто обманывает их (что нисколько не противоречит его божественной природе), а потому - пригрозили консулу, что если не получат втрое больше - то расскажут патрициям всё как есть.
В это время патриции, собравшиеся в свой римский клуб, стали решать, что им делать. Согласия между ними никогда не бывало, поскольку они верили друг другу не более, чем консулам. Когда Строгий Консул пришёл к патрициям в их римский клуб униженно умолять их о помощи против бунтующих масс, патриции рассмеялись ему в лицо, подозревая с его стороны очередную мелкую пакость.
В это время Доброго Консула хлебники съели: не потому, что были голодны, а для того, чтобы причаститься его божественности. Подтвердив своё величие, они поверили в то, что каждый, участвовавший в поедании Доброго Консула, обрёл мудрость и умение править, а потому они достойны принять власть, понимаемую ими как право раздавать хлеб всем, кто им нравится, и не раздавать тем, кто их обидел.
Далее были исторические события, в ходе которых постепенно закончились сначала консулы, потом клиенты, потом патриции, потом то ли галлы, то ли иберийцы, потом - цирки, потом - булыжные мостовые, потом - простодушные граждане, видевшие в хлебниках врачевателей общества и избавителей от неправды. Потом кончился хлеб, а но исторические события вместе с ним не кончились. Ещё чуть позже кончились города, носившие имя "Рим".
13.12.10.
Консулы - Добрый Консул и Строгий Консул - не могли справиться с патрицианскими родами, поскольку у каждого патриция-патрона было две или три сотни клиентов: людей, которые были лично преданы своему патрону и помогали ему - в обмен на его защиту и покровительство. Патриции держали так много клиентов потому, что не доверяли консулам, уже несколько раз пойманным за руку на мелких подлостях.
Каждое утро клиенты приходили во двор дома своего патрона и получали мелкие деньги на пропитание - в случае, если их помощь патрону не требовалась. Если помощь требовалась, то клиенты могли получить документы, оружие, ключи от автомобилей или вертолётов, пароли от электронных сетей, амулеты и поручения. Когда кого-то из клиентов хватала стража, патроны собирали других клиентов и вызволяли своих людей либо силой, либо подкупом.
В борьбе с патрициями консулы решили опираться на широкие массы. Консулы думали так: если раздать людям хлеба и развлечь их зрелищами, то они не станут помогать патрициям ни из выгоды, ни из скуки; тогда гордые патриции, лишённые возможности сделать что-то самостоятельно, будут вынуждены для каждой мелочи обращаться к консулам, которые уже смогут рассудить, кому и почём помогать, а кому не помогать нипочём.
Для раздачи широким массам хлеба и для организации зрелищ в простонародном вкусе консулы завели несколько тысяч хлебников (во втором Риме именовавшихся сикофантами). Хлебники получали награду за число людей, которых они умудрялись нанимать для торжественных шествий в поддержку обожествляемых ими консулов. В головах хлебников вили себе гнёзда огромные цифры, и - от соседства с цифрами - хлебники осознавали собственное величие.
Чуть позже хлебников стали посылать и на окраины (натравливать иберийцев на галлов), и в цирки (натравливать партию синих на партию зелёных), и даже в другие города (расхваливать мощь и богатство Рима). Не посылал их только на войну и на работу, поскольку в работе хлебники проявляли нерадивость, а в реальной опасности - трусость. Впрочем, это компенсировались их числом - и их любовью к величию, понимаемому как число.
Патриции привыкли к прямому пути, к открытой вражде, к славным родовым распрям и тщательно обдуманным коварствам. Они привыкли, что козни друг другу нужно строить гордо и открыто, и за каждое своё злодейство - платить или мстить. Они не привыкли к случайностям, к необъяснимым совпадениям и мелким подлостям, совершаемым десятками тысяч людей одновременно. Патриции спасовали и смирились.
Они не привыкли, что на их клиентов случайно набрасывались завсегдатаи цирков, раздосадованные поражением своего колесничего: ведь они сами рукоплескали тем же колесничим в тех же цирках! Они не привыкли, что на служащих им иберийцев набрасывались восстановленные против иберийцев галлы: ведь они держали на службе и галлов, и те - в их доме - отлично ладили с иберийцами!
Более того: патриции недоумевали, как и зачем консулы кормят столько ни к чему не способных людей, шныряющих по окраинам и циркам. Патриции (по себе знавшие, как разорительно содержание сотни клиентов) решили не сопротивляться и подождать, когда у консулов закончатся деньги (и тогда уже они рассудят, давать ли консулам деньги, каким консулам эти деньги давать и за что, а каким - не давать ни за что.
Патриции не ошиблись: консулы увидели, что затраты на хлебников себя не оправдывают, и - не видя открытого противодействия патрициев - перестали платить хлебникам, а главное - перестали раздавать народу хлеб их руками, рассудив, что отдавать народу хлеб напрямую гораздо выгоднее и проще: воруют меньше, сытых больше, а благодарят за хлеб не хлебников, а лично их, Доброго Консула и Строгого Консула.
Оскорблённые, обиженные, лишённые средств к существованию хлебники задумались: а как жить дальше им, понимающим величие цифр? Проситься к патрициям в клиенты? Но от клиентов требовались трудолюбие и смелость, да и репутация хлебников была такой, что взять их к себе на двор было зазорно. И тогда хлебники решили доказать консулам свою нужность и необходимость. Как? Так, как они привыкли!
Хлебники думали так: массовость нужна консулам для подавления массовых выступлений. Если они, хлебники, организуют массовое выступление, то консулы снова позовут их раздавать хлеб и устраивать простонародные зрелища, чтобы вновь успокоить римских горожан; и тогда всё будет как прежде, то есть хорошо. Правда, хлебникам нечем было платить завсегдатаем цирков за драки с галлами и иберийцами, но цирковые завсегдатаи, приученные к их пунктуальности, поверили им в долг.
Начались волнения и беспорядки, пролилась кровь. Римляне разворотили булыжные мостовые и начали побивать камнями друг друга. Консулы быстро догадались, чьих это рук дело, но что им оставалось делать? Утихомирить народ без без помощи хлебников они могли только с помощью патрициев, а патриции, уже ловившие их за руку на мелких подлостях, вряд ли поверили бы им на этот раз. Консулы решили, что им проще договориться с хлебниками, откупившись от них всем, что останется.
Консулы очередной раз бросили жребий, кто из них будет Строгим, а кто - Добрым. Строгий спрятался, а Добрый пошёл к хлебникам, чтобы объявить им прощение. Хлебники, убедившись в своём величии, выставили новые требования: потребовали втрое больше денег и втрое больше хлеба (не потому, что им нужен был хлеб, но лишь для того, чтобы начать уважать себя самих втрое больше).
Столько денег и хлеба у Доброго Консула в карманах жилеточки, которую тот носил под белоснежной тогой, не нашлось. Хлебники не поверили, что у обожествляемого ими Консула может закончится хлеб, и решили, что обожествляемый ими Консул просто обманывает их (что нисколько не противоречит его божественной природе), а потому - пригрозили консулу, что если не получат втрое больше - то расскажут патрициям всё как есть.
В это время патриции, собравшиеся в свой римский клуб, стали решать, что им делать. Согласия между ними никогда не бывало, поскольку они верили друг другу не более, чем консулам. Когда Строгий Консул пришёл к патрициям в их римский клуб униженно умолять их о помощи против бунтующих масс, патриции рассмеялись ему в лицо, подозревая с его стороны очередную мелкую пакость.
В это время Доброго Консула хлебники съели: не потому, что были голодны, а для того, чтобы причаститься его божественности. Подтвердив своё величие, они поверили в то, что каждый, участвовавший в поедании Доброго Консула, обрёл мудрость и умение править, а потому они достойны принять власть, понимаемую ими как право раздавать хлеб всем, кто им нравится, и не раздавать тем, кто их обидел.
Далее были исторические события, в ходе которых постепенно закончились сначала консулы, потом клиенты, потом патриции, потом то ли галлы, то ли иберийцы, потом - цирки, потом - булыжные мостовые, потом - простодушные граждане, видевшие в хлебниках врачевателей общества и избавителей от неправды. Потом кончился хлеб, а но исторические события вместе с ним не кончились. Ещё чуть позже кончились города, носившие имя "Рим".
13.12.10.
