Помирают чекисты, своей смертью. Встречают их у райских врат апостол Пётр, ангел Люцифер и архангел Гавриил. Друг с другом не разговаривают, только хмурыми взглядами перебрасываются.
- Здравствуйте, мои родные! - ангел Люцифер говорит. - Землю кровью залили, столько невинных душ погубили, мародёрствовали, стране своей хребет сломали, два поколения себе подобных вырастили! Пойдёмте-ка во ад кромешный, под звезду красную, побеседуем полторы-две вечности!
- Руки прочь! - Гавриил говорит. - Се - воины Господни; крестовый поход вели, за веру. То есть "против веры", но вера на их фоне хорошо выглядеть стала, а это - почти чудо; и верю - что чудо Господне и промысел Господень. В рай, срочно в рай! А в раю для них дыбы поставим и подвалы выкопаем, чтобы смогли они там мучить простых людей, как при жизни любили!
- Подождите! - апостол Пётр говорит. - То есть это из за этих мудаков ко мне с полвека назад очередь выстроилась? Такая, что я без выходных работал? Я всё правильно понимаю???
- Ты на них зол, и в этом прав, - Гавриил отвечает, - но закон есть закон. Все крестоносцы в рай попадают, какими бы мразями они ни были. Правила не я устанавливал, да и не ты, смертный рыбак, тоже!
- Да, отступись, Пётр, - ангел Люцифер говорит; голос грустный, а глаза смеются. - Законы дурны, но не мы их устанавливали, не нам и менять. Посиди на камне своём у райских врат, книжечку почитай. Я тебе принёс, как мы вечность назад договаривались. Что смотришь, дубина, так, будто забыл? Будто не договаривались вовсе? Память у вас, смертных, куриная! Хорошая книжечка, Гоголя, "Страшная месть" называется...
- Так, - апостол Пётр говорит. - Ступайте оба, а с этими сам разберусь. Ты, пернатый, передай наверху: я закон знаю, меня младший господин хорошо учил. А ты, хвостатый, тоже аппетиты поумерь: не достанутся тебе эти мудаки.
Кивнули архангел Гавриил и ангел Люцифер, развернулись и полетели: без радости, но и без готовности драться.
- А теперь, работодатели мои дорогие, с вами разберусь! - Пётр говорит, "Страшную месть" Гоголя листая. - Обещано вам райское блаженство за то, что безвинных еретиков уничтожали и веру зверствами своими укрепили. Так?
- Так! - чекисты отвечают, но спиной подвох чуют. Это у них профессиональное.
- То есть как работу закончите, - сразу в рай! - Пётр им сообщает.
- То есть как... "когда закончим"? Мы что, не закончили? Мы их дубинами в мясо, и каждому - контрольный в затылок, когда патронов хватало!!!
- Не закончили! - Пётр говорит, сурово. - Их же помнят! А кого помнят, тот не уничтожен до конца. Их родственники помнят; их книги помнят; их имена в ваших книгах значатся, по которым вы за их переработку жалование получали! Доделайте. Немного осталось...
- Но как? У нас же тел больше нет!!! Мы души голые, бестелесные!
- У вас дети да внуки остались. Снитесь им. Требуйте, чтобы архивы жгли да имена стирали. Это ваша проблема, семейная!
Встревожились чекисты, стали детям-внукам сниться, наганами грозить, на дыбах во сне растягивать, в подвалы водить - и требовать, чтобы дети-внуки все архивы пожгли. Те жгут, как возможность появится, а до тех пор - засекреченными держат. Чекисты на них наседают, а раз в пять лет к Петру ходят: "Не готово ещё?" А Пётр ухмыляется, книжечку читая: "Нет, ещё не готово! Старайтесь лучше!"
![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
