Первый раз я прибыл в Минск знакомиться с родителями моей будущей супруги, Эннмер Чёрной. По белорусским законам даже если бы Эннмер умерла в Петербурге, то её прах пришлось бы везти в Беларусь. Эннмер же хотела жить в Петербурге, а умирать не хотела вовсе, и поэтому моим долгом было привязать её к Петербургу собственным кольцом.
За месяц до свадьбы Нибин, возлюбленный Эннмер, позвонил ей и сказал, что его совесть проснулась, что он готов расписаться с ней сам, чтобы этого не пришлось делать мне. Эннмер ответила Нибину со всей возможной серьёзностью: "Я обещалась Диордано и будет ждать его решения". "Так выходить мне замуж за Нибина или нет?" - спросила Эннмер. "А насколько серьёзны твои чувства к нему?" - спросил я. "Нибин - моя судьба. Серьёзнее некуда!" - ответила Эннмер. "Тогда, - ответил я, - ты выйдешь замуж а меня, а ваши отношения с Нибином останутся бескорыстными".
Забегая вперёд, скажу, что брак состоялся, и через две минуты церемонии Нибин и Сашка Салита похитили Эннмер из ЗАГСа, пока Малиновка отвлекала меня брачными бумагами. Через три года Эннмер позвонила мне и сказала: "Мы с Нибином прожили три года душа в душу. Я уверена в наших чувствах. Дай мне развод, чтобы мы с ним поженились". Мы пришли в ЗАГС разводиться, там сидели вереницы злых и надутых разводных супругов, а среди них - мы с Эннмер, радостные и заботливые. Тётка, оформлявшая разводы, бросилась нам с Эннмер в ноги: "Не разводитесь!!! Я ещё не видела более счастливой пары за всё время работы здесь!" Следовало её послушаться, ибо закончилось всё плохо: через месяц после нашего с Эннмер развода я привёл её за руку на свадьбу с Нибином, а через три месяца после их свадьбы они разругались вдрызг и расстались. Жалко до сих пор.
Тем не менее, перед нашим браком мы не сообщили родителям Эннмер, что брак планируется фиктивным. Мы приехали в Минск в предсвадебное путешествие, и очаровать родителей невесты мне удалось (мне это всегда удавалось). Они жили в самом центре города, на Немиге, в полуразвалившихся домах. Они были в разводе, но не разъезжались, поскольку правительство обещало вообще расселить эти дома и дать им новые квартиры, и они надеялись получить отдельные; пока же они просто перегородили каждую полку холодильника фанерками - и жили с фанерками.
Из моих минских достижений помню, что записывал на диктофон колокола минских церквей и хотел записать белорусскую речь, но не мог найти говорящих по-белорусски. Помню, как просил у Эннмер денег на две батарейки для диктофона четыре дня подряд. Помню, как работал дворником на Немиге, помогая матери Эннмер. Помню весь центр Минска, в особенности же Раковское предместье. Второй раз побывать в Минске мне довалось при совершенно иных обстоятельствах.
В первый же приезд в Беларусь мы с Эннмер попытались объехать всю республику, навестив Белую в Домжерицах и других друзей Эннмер в остальных городах. Другие города я буду вспоминать в другой раз.
![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
