16-17.02.2017. Ursus rursus.

Если Тано бранит руферов, которые якобы "бесятся с жиру" и у которых "видимо, времени свободного много", - значит, Тано сама в молодости ходила не просто по безопасным крышам, а по самым опасным горам, и не по полчаса в день, а целыми неделями!

Люди бранят только сами себя.
Об этом надо помнить.

Выставка «Искусство книжного украшения»

Via: serebryanka_art ex Выставка «Искусство книжного украшения»

В Лихудовом корпусе Новгородского кремля открылась экспозиция редких рукописных и старопечатных книг «Искусство книжного украшения». На выставке представлено более 60 предметов из фондов Новгородского музея-заповедника. Это берестяные грамоты; книжные памятники, связанные с историй развития книги; лицевые рукописи, а также рукописи и старопечатные издания с тератологическим, балканским, неовизантийским, старопечатным орнаментом, заставками и инициалами; переплеты и оклады книг из коллекции музея. Впервые на выставке в отдельной витрине будет экспонироваться богато иллюстрированный Апокалипсис конца XIX в.
Выставка проводится в рамках подготовки экспозиции «Музей письменности» в Лихудовом корпусе кремля. На выставке древнерусская книга представлена как единое целое, в котором текст, заглавия, инициалы, заставки, миниатюры и другие виды орнаментального декора составляют смысловое, художественное и функциональное единство. Экспонаты выставки рассказывают о конструкции и процессе создания книжного кодекса, новгородских писцах и скрипториях, материалах и предметах для письма. На Руси материалом для книжного письма был пергамен, использовавшийся для изготовления книг до появления бумаги. Для повседневных записей применялась береста. Листами древнерусской книги «Новгородской Псалтыри» (XI в.) являются церы — восковые дощечки. С XIV века на Руси получает распространение бумага.

Древний Новгород являлся одним из крупнейших центров производства рукописной книги. С XI века можно проследить существование новгородских скрипториев (мастерских по переписке рукописей). В XV веке складываются книгописные центры не только в самом Новгороде и пригородных монастырях, но и в отдаленных обителях. Треть древнерусских книг происходит из Новгородской земли. Куратор выставки Константин Десятсков отмечает: «Современному человеку достаточно сложно понять, учитывая, что книга, во многом, это был такой храм в миниатюре. То есть нам понять сознание средневекового новгородца в этом смысле довольно сложно, как они воспринимали рукописную книгу во всем ее богатстве и оформлении и текстового наполнения».
В новгородских скрипториях работали мастера разных специальностей. Рукописи часто сопровождались записями о времени их создания, о заказчике, «повелением», «строением», либо «благословением» которого переписана книга. Особо тщательно и роскошно украшались напрестольные Евангелия. На их драгоценных окладах было принято изображать «Распятие» и «Сошествие во ад» в качестве искупительной жертвы, а на углах четырех евангелистов.


Треть древнерусских книг происходит из Новгородской земли

( Read more... )

Бизнес-идея для Музейки.

Из Гамбурга пишут:

"Мне ужасно хочется провести экскурсию. Как старшеклассников в концлагерь посылают, так и наших людей надо в Сирию под бомбы, потом в утлые лодки в океане, на мороз в палатки на границе, километры пешком, в спортзалах по 300 человек, без прав, без бумажек, без твердой уверенности в завтрашнем дне, в окружении подозрительных взглядов белого большинства.
И так несколько лет, а потом поговорим, как эти наглые сирийцы отлично устроились."

(с) http://lolique.livejournal.com/1795039.html

Сказка о неотличимых.

Via: ob1_cannotbe ex Сказка о неотличимых.

Говорят, что Добрые Соседи, даром что они живут по три века и могут принимать облик людей, в главном от людей не отличаются: у них есть женщины, рождающие детей, и мужчины, прожигающие свою бесполезную жизнь. А историю, которую я сейчас расскажу, я слышал четыре раза: на севере, на юге, на востоке и на западе.

Говорят, двое из Добрых Соседей, юноша и девушка, на Самайн отправились посмотреть на мир людей. Как только они вышли из холмов, они увидели влюблённых, юношу и девушку из людей, которые как раз подходили к этому холму.

Зрелище поразило Добрых Соседей, и они решили действовать. Они приняли облик этих людей и решили заговорить с ними.
На востоке говорили, что они прокрались по стопам юноши и девушки до их домов, а когда те расстались - окликнули их порознь, будто забыв что-то сказать на прощание, и те не заметили подмены.
На западе говорили, что они вышли юноше и девушке навстречу и объявили, что хотят жить жизнью людей. Юноша и девушка обещали им приют, а через некоторое время забыли друг о друге и всецело посвятили себя гостям.
На юге говорят, что гости предложили людям игру: сначала девушка пыталась узнать своего парня, потом парень - свою девушку. Люди перепутали, не простили это друг другу и в ярости прекратили встречаться, тоже посвятив свою жизнь гостям.
На севере говорят, что игра была той же, но Добрые Соседи действительно стали неотличимы от людей, и что они сами не смогли узнать друг друга, и забыли обо всём, что помнили сами, так что дороги назад в Холмы им уже не было.

Как бы то ни было, в городе появилось две одинаковые пары. Люди сначала шептались, а потом привыкли: как-никак, если бы Добрые Соседи похитили бы юношу и девушку, было бы хуже! Влюблённые прожили долгую жизнь, их дома стояли на одной улице, их дети унаследовали кровь Добрых Соседей, и у каждого был небывалый талант, который пошёл ему на пользу, но эта сказка - не о них.

Отец одного семейства и мать другого семейства умерли не в один день, но в один год, от старости, мирно и спокойно.
Мать первого семейства и отец второго семейства прожили ещё двести лет.
Все эти двести лет не было существ, несчастнее их.

17.02.2017. Сказка о правильной могиле.

Умер книгочей, велел все свои книги в свою могилу положить, а знакомому столичному книгочею телеграмму послал: "Шиш тебе с маслом, а не книги мои!" Столичный книгочей приехал, - а первого уже похоронили. Привели сыновья второго книгочея к могиле, деньги взяли, но помогать откапывать книги отказались: батюшка, мол, и при жизни был крут, а после смерти у него ещё и времени много стало... Заест.

Построил столичный книгочей шалашик, стал книги из свежей могилы выкапывать и сушить. День сушил, два сушил, а на третий не выдержал и задремал. Является к нему покойник, берёт за уши и трясёт: "Ты как посмел мою волю нарушить! Я в духовной написал, чтобы мои книги в могиле лежали, а не сыновьям моим достались, табашникам и безбожникам!"

Столичный книгочей смотрит покойнику в глаза и отвечает: "Жук ты, товарищ, что книги в могилу с собой унёс, но злишься ты зря: твои книги в могиле и останутся. Я в могиле служу, в могиле работаю, в могиле же и живу, среди всех остальных книг: никто не заглянет, никто слова доброго не скажет, даже солнце в этом городе раз в год бывает, на Пасху. В ту могилу и твои книги положу, потому что и за гробом мир есть, и дела всем миром решают, а не единолично!"

Устыдился покойник и сел вместе со столичным книгочеем книги разбирать. До утра разбирал, пока тот не проснулся.

К вопросу о древних религиозно-полемических текстах! :-)

Дорогие народы, а в особенности - "Свидетели Маятника"! А не провести ли нам (не в Исаакиевском Соборе, а около него, на Исаакиевской площади) торжественно-сакральные чтения отзывов на экскурсии по Исаакиевскому собору, написанных в 1962 году? В златотканых ризах, с колокольным звоном и хором, как положено ценителям традиций?

Всё как полагается: желтая бумага, машинопись, обложка из Литературной газеты от 9 октября 1962 года, умилительное словосочетание "товарищ Нарышкина" и прочие признаки древнего сакрального текста. Принесено мне с наказом "применить на благо Музея и самого Исаакиевского собора".

Рецензии ответственного товарища М. Г. Колотова (фамилия, надеюсь, не говорящая) на экскурсии тов. Нарышкиной, тов. Беспрозванной, тов. Булановой, тов. Чугунова, тов. Бубневой, тов. Стеркина, тов. Шкоды и тов. Патроболовой. В общем, ценнейший памятник религиозно-полемической литературы научного атеизма сер. XX века.

:-)

Когда будем читать?
Кто готов?
Кто обеспечит видеотрансляцию?

Долой покаяние, даёшь метанойю!

(.)