Nov. 19th, 2016
- Неужели на энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона за 200 тысяч так и не нашлось покупателя?
- Не нашлось. Приходили, приценивались.
- Им что, дорого?
- Нет, напротив! Но они спрашивали, нет ли другого издания, совершенно целого, не потёртого. И за те же 86 томов они предлагали 600 тысяч, втрое больше. Им оно для украшения интерьеров нужно было!
- Может быть, напечатать для них специального Брокгауза и Ефрона, интерьерного?
- Это как?
- Переплести в новенькие золотые обложки чистые листы бумаги. И дешевле, и авторских прав не нарушим, и этим читателям - ровно то, что требуется; бутафорские книги для декоративных библиотек.
- Богатая идея. Я в деле!
Занавес.
- Не нашлось. Приходили, приценивались.
- Им что, дорого?
- Нет, напротив! Но они спрашивали, нет ли другого издания, совершенно целого, не потёртого. И за те же 86 томов они предлагали 600 тысяч, втрое больше. Им оно для украшения интерьеров нужно было!
- Может быть, напечатать для них специального Брокгауза и Ефрона, интерьерного?
- Это как?
- Переплести в новенькие золотые обложки чистые листы бумаги. И дешевле, и авторских прав не нарушим, и этим читателям - ровно то, что требуется; бутафорские книги для декоративных библиотек.
- Богатая идея. Я в деле!
Занавес.
- Кем нужно быть, чтобы на крыше гостиницы на Невском устроить плавательный бассейн?
- А что? Мотив понятен: "Мы можем себе это позволить!"
- Это... нормально?
- Ну,для бандитов - вполне нормально. Для них это вопрос статуса: все остальные - не могут, а мы - можем!
- Вот представь себе успешного, состоявшегося бандита девяностых-двухтысячных. Вот приезжает он в наш солнечный Петербург, заселяется в гостиницу ради бассейна на крыше, залезает в этот бассейн, дрожа от холода на морском ветру, смотрит на город с высоты своего голого и никому не заметного тела в редких лучах стольчастого в Петербурге солнца... Складывается картинка?
- Ну... Понты дороже комфорта.
Занавес.
- А что? Мотив понятен: "Мы можем себе это позволить!"
- Это... нормально?
- Ну,для бандитов - вполне нормально. Для них это вопрос статуса: все остальные - не могут, а мы - можем!
- Вот представь себе успешного, состоявшегося бандита девяностых-двухтысячных. Вот приезжает он в наш солнечный Петербург, заселяется в гостиницу ради бассейна на крыше, залезает в этот бассейн, дрожа от холода на морском ветру, смотрит на город с высоты своего голого и никому не заметного тела в редких лучах стольчастого в Петербурге солнца... Складывается картинка?
- Ну... Понты дороже комфорта.
Занавес.
- Никогда не был в этом подъезде, хотя из него проще всего меня пристрелить.
- А раньше тебе и не надо было себя пристрелить.
- Он очень похож на известный мне подъезд. Роскошь всё та же.
- Но из него видны замечательне тёплые окна!
- Да, вижу. С витражной плёнкой? С ангелочками?
- Вот зачем ты мне сказал про ангелочков! Пока ты этого не сказал - нормальные цветочки были, без всякого дурновкусия!
Занавес.
- А раньше тебе и не надо было себя пристрелить.
- Он очень похож на известный мне подъезд. Роскошь всё та же.
- Но из него видны замечательне тёплые окна!
- Да, вижу. С витражной плёнкой? С ангелочками?
- Вот зачем ты мне сказал про ангелочков! Пока ты этого не сказал - нормальные цветочки были, без всякого дурновкусия!
Занавес.
- Всем же известно, что он обидчив и злопамятен! Может быть, не надо дразнить гусей? Попытаться не давать ему повода затаить злобу и потом свести счёты?
- Бесполезно.
- Почему?
- Именно потому, что он злопамятен. Он о себе знает больше, чем м о нём. О том, какая он сволочь, ему рассказывать не надо; он и так в курсе. И вот представь: говоришь ты с ним на нейтральные темы, тщательно обходя те моменты, в которых он ведёт себя как сволочь. Что он слышит?
- Ничего обидного...
- А вот и ошибаешься? Он слышит в твоей речи есятки колких и обидных намёков, о которых ты даже не подозреваешь. И каждый - запоминает. И на каждый - обижается. И за каждый - сведёт счёты.
Занавес.
- Бесполезно.
- Почему?
- Именно потому, что он злопамятен. Он о себе знает больше, чем м о нём. О том, какая он сволочь, ему рассказывать не надо; он и так в курсе. И вот представь: говоришь ты с ним на нейтральные темы, тщательно обходя те моменты, в которых он ведёт себя как сволочь. Что он слышит?
- Ничего обидного...
- А вот и ошибаешься? Он слышит в твоей речи есятки колких и обидных намёков, о которых ты даже не подозреваешь. И каждый - запоминает. И на каждый - обижается. И за каждый - сведёт счёты.
Занавес.
Два человека, побывавшие в один день у разных стоматологов, забредают на Петроградскую. Над самым выходом из подземного перехода они видят на стене зубастую пасть, в которой бегает маленький зелёный человечек с зубной щёткой наперевес.
Спорят, реклама это или нет.
Выясняется, то это не реклама: это черект, персонаж, которого граффитисты-бомберы распечатали (в полтора человеческих роста!) и наклеили на высоте второго или третьго этажа.
Названия фирмы нет.
Интересно происхождение этого черекта.

Спорят, реклама это или нет.
Выясняется, то это не реклама: это черект, персонаж, которого граффитисты-бомберы распечатали (в полтора человеческих роста!) и наклеили на высоте второго или третьго этажа.
Названия фирмы нет.
Интересно происхождение этого черекта.
