Сегодня с моего трупа сняли ботинки, чтобы добраться в них до работы.
Более того, сегодня мой труп три раза пытались послать за ботинками в мастерскую.
Без учёта того, что в трёх шагах есть человек, который эти ботинки в мастерскую отнёс, и пообещал забрать, и взял деньги на оплату ремонта.
Но посылают меня с температурой, поскольку этого человека побеспокоить боятся: он спит и, проснувшись, может накричать. А я не могу.
Из этого следует, что проще послать больного сговорчивого, чем здорового несговорчивого.
Даже несмотря на мою пятикратную просьбу со мною не разговаривать. Ни по каким поводам.
Даже несмотря на то, что у меня нет своих ботинок, чтобы выйти за чужими. Это позабыли.
Из этого же следует, что пока я не научусь скандалить, у меня не будет не только собственного дома, но даже и угла в нём.
Доброе утро, Джордж МакФлай!
Более того, сегодня мой труп три раза пытались послать за ботинками в мастерскую.
Без учёта того, что в трёх шагах есть человек, который эти ботинки в мастерскую отнёс, и пообещал забрать, и взял деньги на оплату ремонта.
Но посылают меня с температурой, поскольку этого человека побеспокоить боятся: он спит и, проснувшись, может накричать. А я не могу.
Из этого следует, что проще послать больного сговорчивого, чем здорового несговорчивого.
Даже несмотря на мою пятикратную просьбу со мною не разговаривать. Ни по каким поводам.
Даже несмотря на то, что у меня нет своих ботинок, чтобы выйти за чужими. Это позабыли.
Из этого же следует, что пока я не научусь скандалить, у меня не будет не только собственного дома, но даже и угла в нём.
Доброе утро, Джордж МакФлай!