15.09.2014. Ополчились.

Лифт, в котором я застрял накануне, останавливается. В лифте оказывается дама с какого-то из верхних этажей, очень словоохотливая, почти без пауз между словами.

- Я ведь раньше была техником по лифтам, я всё это знаю. Во всём нашем доме лифты поставили две недели назад - а этот уже поломался. Я говорила с ребятами, которые их ставили, и те жаловались: неудобная шахта. Лифты - это вообще очень сложно, надо раз в год капитальный ремонт проводить, а эти ставили спешно, чтобы успеть к выборам!
- Они преуспели. Этот лифт сломался до выборов.
- Вот всё и всегда у нас так!!! Как так можно? Как так можно?

На выходе из Сбербанка та же самая дама снова замечает меня и снова подошла поговорить.
- Банкоматы не работают?
- Говорят, по техническим причинам не работают. Все три.
- Это должно быть связано с чем-то кроме техники.
- Разве что с ростом доллара. Он уже 38 рублей. Могут так сдерживать денежную массу.
- Да, доллар падает! - говорит дама. - А дальше ещё хуже будет, помяните моё слово, помяните! А почему доллар падает? Кто это устроил? За что на нас, на Россию, все ополчились? Что мы им плохого сделали? Ничего мы им плохого не сделали, - а они на нас ополчились!!!

В этот момент я решил оборвать разговор.

Занавес.

UPD: На Подводном Этаже встречаю Землянина, грустного и заземленного; слышу от него историю про таксиста-грузина. В тот момент, когда Землянин воспроизводит слова таксиста - "Что же они все на нас ополчились? Что мы им сделали???" - я понимаю, что это цитата из чего-то телевизионного.

15.09.2014. Камера обскура.

К юристу сидят в очереди, как к врачу. Юрист подыгрывает: "Следующий! Следующий! На что жалуемся?"

Пока я рассказываю юристу про дьявольскую разницу между числом записей в тетрадях и числом досрочных бюллетеней в урне, 145 к 245, ядовитый Ёж снимает меня на видеокамеру.

- Вот видишь, Кор, даже юристы тебя не понимают! И это ты ещё пытаешься быть конструктивным...
- А где ты был со своей камерой, когда я стоял на участке один и не мог зафиксировать нарушения без камеры?
- А где был весь твой Подвесной Университет, когда ты стоял один?

Сволоч. Без мягкого знака.

16.09.2014. Авантюрист.

- У него было три фамилии: Кисенко, Тихенко и Демидов. Одна - паспортная, другая - неправильно произнесённая паспортная, а третья - красивая, которую он себе сам придумал и взял, чтобы хорошо звучала с именем "Эдуард".
- Знаю. Слышал.
- Он руководил лагерем в Крымске. Потом выяснилось, что он и до этого был мошенником: брал в долг сотни тысяч у родных и близких, а затем - скрывался. Сейчас он где-то на Донбассе. Он всегда появляется там, где начинают собирать деньги для любых пострадавших.
- На что ему эти деньги?
- А ни на что. Он прожигает их с размахом, на красивые жесты и вещи!
- Могу его понять. Тоже жёг купюры на площади, и это сочли святотатством.
- Давай сойдёмся на том, что это - очень русская черта.
- Польская. "Поляк готов на любую подлость ради ста червонцев, которые он тут же выбросит в окно!" - говорят поляки о себе.
- Хорошо, общеславянская. Но его сейчас усиленно ищут.
- Обманутые жертвователи - или волонтёры?
- Ни те, ни другие! Никита Сорокин, бывший комиссар молодогвардейцев Рыбинска, а ныне - петербургский оппозиционер, просил меня рассказать об Эдике всё, что мы знаем. Все данные были в открытом доступе, все ссылки Сорокин получил. "Один сотрудник правоохранительных органов очень сильно заинтересован в этом мощеннике, он с Вами свяжется".
- И что, связался?
- Через Вконтакт, с пустого эккаунта. "Здравствуйте! Один общий знакомый сказал, что вы располагаете данными об Эдуарде Демидове..." - "Простите, а Вы кто?" - "Я Сотрудник!" - "Сотрудник чего?" - "Одной Конторы!". Дальше говорить мы отказались!
- Вы же сами хотели отдать Эдика в руки правосудия!
- Но не Конторе же!!!

Прецедентное право.

- Приведи пример, как фигня может проложить дорогу чему-то хорошему?
- Привожу. Первый казначей Ассамблеи сбежал с мелкой суммой в пять тысяч, но поскольку мы играли в "прецедентное право", все последующие казначеи получили право сбежать с суммой не более пяти тысяч в любой момент. Потом некая дама взяла сорок тысяч из казны очень хорошего проекта и потратила их на другой проект, тоже потенциально хороший, но - свой. Её тоже ошельмовали, но традиция осталась.
- И что в этой традиции хорошего?
- Когда мне потребовалось сорок пять тысяч на совершеннейшую авантюру на Русском Севере, я просто пришёл к ассамблейцам и сказал: "Вот два казначея украли у вас сорок пять тысяч, желаю украсть туже сумму и требую её мне выдать, поскольку мой проект так же бесцелен и безумен!" Лорды посовещались, но что поделаешь - традиция! Достали мятые бумажки, сложили в шляпу Тулкаса - и сумма набралась! А без преступления тех двух, первых казначеев, кто бы мне оплатил распространение под видом антиправительственной литературы копий с рукописи XIX века, списанной с "Истории об отцах и страдальцах Соловецких" начала XVII века?

Занавес.

Мудрость.

Via: ob1_cannotbe ex Мудрость.

"Помогай не ближним, а добрым! - говорил Гиннар Хивай. - Ближние тебя рано или поздно предадут, а добрые - не успеют: их недобрые изведут раньше!"

!

Via: mnemtsev ex post

Давид Зильберман

«Рационализм» старообрядчества против «антиструктуры» исконного православия

Из книги Давида Зильбермана «Православная этика и материя коммунизма». Между этикой и верой.

Вот на Гефтере -ещё один фрагмент работы Зильбермана, которая вскоре выходит в СПб "издательстве Ивана Лимбаха" под научной редакцией allamit и моей, в переводе Елены Гурко. Интересно что в этом фрагменте Зильберман цитирует в подтверждение своих слов стихи Александра Блока. Он любил Блока, но редко цитировал его или других поэтов в письмах и тем более- в статьях, вот тут как раз такой случай. Замечу, что вся "Православная этика..." начинается большим эпиграфом из Волошина. В этом фрагменте упоминаются "духовные атлеты". Отстоять использование именно этого выражения в переводе стоило мне при редакторских обсуждениях текста  некоторых усилий:) Кроме того, что оно прямо остылает к св. Григорию Паламе, оно ещё и очень выразительно. Монахи занимаются духовным атлетизмом, так же как атлеты арены занимаются мускульным. "телесным"  атлетизмом. Зильберман это очень ценил и одобрял в восточном христианстве, и в тексте этот атлетизм-активизм  противопооставляется западной католической "созерцательности".