Давным давно, когда демократы были победившими, а все остальные - побеждёнными, полдюжины славных алхимиков решили создать Абсолютную Политическую Партию. Политиков среди них почти не было, но зато были писатели уровня Лимонова, музыканты уровня Курёхина и тролли толщины Дугина. Их, как и всех алхимиков, интересовал Абсолют.
Что есть абсолют? Доведение основных параметров до предела. Предельное значение редко можно отличить от нулевого (все помнят хасидскую "лампу-из-одних-недостатков" и христианские описания Антихриста как неотличимого от Христа). Важнейшими параметрами для политической партии являются идеология (изнутри переживаемая как "вера") и дисциплина (изнутри переживаемая как "аскеза"). И там, и там отцы-основатели не мелочились.
Предельная идеология должна быть абсурдной, такой её и сделали. Нет ничего более противоположного, чем "национализм" и "социализм", крайне правая и крайне левая идеологии. Совмещали эти два слова в названиях партий только изобличённые популисты, желавшие до поры скрыть свои подлинные цели (экскурсов в историю тоже не будет, примеры общеизвестны). Однако нацболов популистами назвать нельзя: во-первых, они бескорыстны: их питает страх и ненависть (а не любовь и доверие, за которым охотятся популисты), а во-вторых - у них нет и никогда не было целей. Принципиально не было. Какие могут быть цели у идеальной революционной партии? Революция? Только Революция! А вдруг она настанет? Победит? Совершится? Пройдёт? Чем тогда станет "идеальная революционная партия"? Обычной партией, обороняющей свою власть от настоящих революционных партий, уже других? Ну уж нет! Революция не может закончиться и не имеет права победить! Революция должна начаться и идти вечно, в противном случае она предаст и пожрёт своих детей, как уже не раз бывало. Революция нужна не как событие, а как хронотоп.
В "Чапаеве и Пустоте" Пелевина художественный мир был собран именно за счёт этого приёма: превращения
русской революции и гражданской войны 1917-21 годов из события (имеющего границы, начало и конец) в хронотоп (время и протсранство, в которых разворачивается действие). Эффект потряс всех. То, что Пелевин сделал в литературе, нацболы сделали в жизни: они собрали партию, обреченную вечно бороться и надёжно застрахованную от победы. Идеальную Революционную Партию.
Национализм и социализм сочетались плохо, не хотели и не могли сочетаться. Первое время правых и левых держала вместе ненависть к победившим демократам, равно враждебных и к левым, и к правым. Однако демократы перерождались и слабела (под естественым растлевающим воздействием любой власти на своих представителей), и условий для того, чтобы держать обе идеологии рядом, оставалось всё меньше. К моменту полураспада демократов партия должна была стать именно такой, какой её задумали отцы-основатели: отрицающей идеологию как таковую, чтобы не сталкиваться со специально заложенными в ней неразрешгимыми противоречиями. Этот синтез удался (хотя партия и потеряла при этом большую часть своей массы).
Таким образом, нацболы доказали экспериментально (и даже, наверное, открыли) один из важнейших и не до конца оцененных принципов современной политики: "образ действий важнее идеологии" (в исаакиевской формулировке - "любого политика определяет не сумма его взглядов, а арсенал допустимых для него средств борьбы"). Идеологии не осталось, а партия - сохранилась.
Можно спорить, не стала ли "партия нацболов" ("factio", объединение, ставящее тактические цели, воплотимые при этом поколении) "орденом нацболов" ("ordo", объединение, ставящее стратегические цели, воплотимые лишь при третьем поколении). На мой взгляд - не стала. Почему? Потому, что у неё не было и нет ни краткосрочных целей, ни долгосрочных целей (кроме Революции, которая тоже не столько "цель", сколько "образ действий"!) По сути, она не является не только орденом, но даже и партией, поскольку не борется за власть (вернее - борется так, чтобы не иметь возможности победить). Однако все остальные партии берут пример с неё, так что "эталонной партией" нацболов признать можно и должно. Эталоны могут не существовать в реальности, с этим придётся смириться.
Лучше всего чужие достижения видишь тогда, когда сам пытался сделать что-то подобное и потерпел неудачу. У Исаакиевской Площади был собсевнный проект, напоминавший зарю НБП: "Осиное Гнездо". Оно представляло собой коммуну, набранную из людей противоположных политических взглядов: игровым условием было, чтобы ни у одной пары лордов Гнезда эти взгляды не совпадали. Коммуна планировалась как открытый дом ("вписка", место приюта иногородних политиков и послов), а в перспективе - как аварийный штаб Ассамблеи Города ("Ассамблея в миниатюре", "представители представителей", "голограмма Ассамблеи", "схрон Ассамблеи"). Гнездо культивировало Игру, как и нацболы. Гнездо эпатировало обывателей своей геральдикой, как и нацболы (эмблемой Осиного Гнезда были две ленты на фоне цвета армейского хаки: "радужка" ЛГБТ и "имперка" нацистов). Гнездо активно проводило уличные акции. Гнездо предпочитало несанкционированные акции санкционированным. В Гнезде были внедрённые правительственные шпионы, проявлявшие больше рвения, чем сами революционеры. В Гнезде всё было так же, как в НБП. Однако произошло то, чего никто не ожидал: Ассамблея Города пережила Осиное Гнездо. Гнездо просуществовало чуть более года и распалось в результате внутренних конфликтов, причём не политических, а бытовых. Почему? Потому что у меня не было игрушечного ОМОНа, чтобы разогнать их до того, как они перессорятся, и этим сплотить их снаружи. Потому, что у Осиного Гнезда не было поддержки властей в форме преследования и вражды. Власть, как и обычно, ограничилась пустыми обещаниями.
Партийная дисциплина ("аскеза") была достигнута на энергии, полученой от синтеза несовместимых идеологий. Ни левые, ни правые в НБП не задержались, но зато она собрала правых, выгнанных правыми, и левых, изгнанных левыми. Она собрала лучших и худших, принципиально не отделяя одних от других. Она собрала самых ярких и наименее совместимых. Известна максима нацболов: "Для создания идеальной партии нужно двадцать утончённых интеллектуалов и двадцать отвязных панков". Держаться вместе этим людям было сложно, переварить друг друга - ещё сложнее. Это и создало ту самую "аскезу", при которой пороще зазватить здание администрации и сесть в тюрьму на десять лет, чем оставаться на свободе в одной упряжке с людьми, вызывающими зависть (восхищение) и гнев (отвращение) одновременнно.
Могла лм такая партия победить? Считают, что да. Стала бы её победа катастрофой (не для страны, на страну всем уже пятьсот лет традиционно плевать, а для самой партии)? С неизбежностью. Неужели отцы-основатели проглядели эту опасность? Нет, мы их недооцениваем!
Сдерживающим фактором оказалась привычка к поражениям. В НБП стеклись те, кто выдержал два поражения: проигравшие демократам и проигравшие противникам демократов. Поражение полезнее победы, в том числе - и лдля личностного роста. Отведав этого наркотика дважды человек становится романтиком. Романтик же при проочих равных предпочтёт не заурядную и скучную победу, а красивое и пафосное поражение. Он понимает: как только он побеждит, он перестанет быть интересен окружающим. Слава для них важнее власти, и это - то, что держит их вместе до сих пор.
Шокирующая обывателе символика маргинализирует. Ощущение избранности - маргинализирует. Поражение - маргинализирует. Всё, что творилось с нацболами, выносило их на поля истории, но именно на полях толстенного тома летописи они были, остаются и останутся самыми заметными и чаще всего цитируемыми. В политике постиндустриальной эпохи это "средний уровень", а в культуре - чистая победа.
Чего не учли отцы-основатели НБП?
Двух мелочей.
Мелочь первая: поддельные партии, починённые образу действия, а не идеологии, создавали не только нацболы. Не только из соображений эстетики, но и из гораздо более прагматических соображений. Не как произведения искусства, а как инструменты. Не инструменты борьбы за власть (власть и так уже взята), а инструменты управления общественным мнением. Наработки НБП правительство оценило и использовало. Нашистов Сурков изваял по образу и подобию НБП: "стиль нашистов" ("что нам оплатили, то и пропагнандируем") важнее "идеологии нашистов" ("самодержавие, православие, народность, охранительство, стабильность, модернизация, прогресс, свобода, равенство, братство"). Именно поэтому нашисты узнают нацболов в толпе, и узнают как своих. Именно поэтому нашисты
ищут нацболов в толпе. Именно поэтому именно к нацболам нашисты внедряются, именно их стремятся посадить и сажают, именно у них учатся, именно на них женятся, именно к ним переходят драться с правительством, именно из них набирают себе новых лидеров под новые правительственные гранты. Их Высокая Вражда основана на родстве и ученичестве. Серийные фейковые партии - плоть от плоти Первой Поддельной Партии. Шедевр был поставлен на конвейер.
Мелочь вторая: оценив заслуги НБП, правительство и само научилось её использовать. Произошло это очень быстро, в период четвертьраспада демократов, когда оставшиеся у власти демократы потеряли "арсенал допустимых для демократа средств". Власть использовала НБП по прямому назначению: как революционную партию, жупел для общества, пугало для стариков, пощёчину для эстетов, наживку для юнцов и резервацию для поэтов-революционеров и игроков-романтиков. Главное свойство НБП, - страх перед тем, что Революция внезапно победит, и они немедленно перестанут считаться революционерами, - власть разгадала. Именно поэтому в репрессиях власти против НБП уже давно нет страха, а есть лишь желание поддержать деловую репутацию своего надёжного партнёра.
Является ли НБП, ныне именуемая "Другая Россия", проправительственной партией? Да, является.
Если увидите нацболов - скажите им это и попытайтесь выжить. Но сначала - скажите.
Мы же не правительство, чтобы держать нацболов в неведении относительно их подлинной природы!
![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
![[livejournal.com profile]](https://www.dreamwidth.org/img/external/lj-userinfo.gif){kind=small}