Унижение шута.

Костюм шута состит из действий.

Каждая деталь костюма должна отсылать к целому сюжету. Колокольчики на колпаке: шут прячется, хочет затаится, но улулюкающая толпа находит его по звону. Трико из заплат: бедный голодный шут латает одежонку, уже десять раз прохудившуюся. Опухший красный нос: за этот нос шута таскали вельможи. Колпак с двумя раструбами: штаны, спросонок или в панике надетые на голову.

Каждая деталь костюма (как и каждая хорошая фотография) должна вызывать в воображении зрителей действие.
Каждый из этих сюжетов - об унижении шута.

Людей рассмешить может только чьё-то унижение. Это повод не любить людей, но это их свойство.
Унижать другого нельзя. Давать другому человеку унижать себя - непедагогично: верный путь испортить ещё одного человека. Следовательно, шут должен унижать себя сам.

Унизить шута трудно: если вельможа жействительно возьмёт шута за нос, то через неделю город десять раз обойдут слухи, что кто-то кого-то взял за нос; то ли шут вельможу, то ли вельможа шута... Встать на одну доску с шутом - страшно: шут способен быть посмешищем, а мирянин - нет. Самоунижение шута оборачивается его величием ("умением делать то, чего не могут другие").

Самоуничижение шута сродни уничижительным формулам средневековых книжников: "аз, слабый умом и многогрешный..." Вроде бы сам себя обругал, а попробуй кто другой похвалить себя после такого уничижения - похвальбу высмеют.

Шут может делать то, что другие не осмеливаются. Именно поэтому шутовство - часть чудотворчества: чтобы сотворить подвиг ("то, чего никто ещё не делал") или чудо ("то, чего никто не ожидает") надо уметь с ровным сердцем становиться всеобщим посмешищем.
шутовство - часть