![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
В жизни советского человека одной из самых важных переходных дат считалось 28-летие: после 28 лет можно было выйти из комсомола, не понеся за это никакого наказания.
Как ни странно, у очень многих знакомых жизнь делится на "до выхода из комсомола" и "после". До сих пор слабо понимаю, что в комсомоле было страшного.
Ежемесячные партсобрания - это как наши 11-е числа, Почтовые Дни.
Картошка - это как наши лесопосадки, только с крышей над головой.
Про митинги, пожалуй, умолчу: меня там все и так знают.
Лекции по политграмотности мне сейчас заказывают по доброй воле.
Методом исключения: самым страшным, что делило жизнь советского человека на две части, была ПРИНУДИТЕЛЬНОСТЬ всего того счастья, которое является счастьем для нас, выбравших его по доброй воле и тайком от взрослых. :-)
Как ни странно, у очень многих знакомых жизнь делится на "до выхода из комсомола" и "после". До сих пор слабо понимаю, что в комсомоле было страшного.
Ежемесячные партсобрания - это как наши 11-е числа, Почтовые Дни.
Картошка - это как наши лесопосадки, только с крышей над головой.
Про митинги, пожалуй, умолчу: меня там все и так знают.
Лекции по политграмотности мне сейчас заказывают по доброй воле.
Методом исключения: самым страшным, что делило жизнь советского человека на две части, была ПРИНУДИТЕЛЬНОСТЬ всего того счастья, которое является счастьем для нас, выбравших его по доброй воле и тайком от взрослых. :-)
